Заклинатель боли

Самые сильные заклинатели боли способны работать одновременно с парой сотен человек. А я научился превращать в кадавров тысячи.

– Хм, интересное, наверное, было зрелище, – задумчиво произнесла девушка.

Я с удивлением посмотрел на нее. Интересное? Ну, в какой-то степени да. Я прекрасно помнил, как все было: примерно треть всех солдат и магов противника вдруг согнуло от боли, затем они начали орать, терять человеческий облик и бросаться на боевых товарищей. Это была не битва, а бойня.

– А о каком императоре идет речь? – бархатный голос красавицы отвлек меня от воспоминаний.

– Боюсь, ты его точно не знаешь, – усмехнулся я. – Он живет очень далеко отсюда. В другом мире. А может быть, императора уже и нет в живых. Слишком много человеческого гнилья собралось вокруг него. Из-за них я и оказался здесь. В теле слепого, неподвижного и умственно отсталого уродца, который каким-то чудом умудрился дожить до четырех лет.

– Слепого, неподвижного и умственно отсталого? – удивленно переспросила незнакомка. – Но как же ты тогда…

– Как я стою, разговариваю и любуюсь твоей красотой? – я вдохнул поглубже, наслаждаясь исходящим от девушки ароматом.

– Опять же благодаря дару заклинателя боли. Как оказалось, он позволяет не только губить, но и исцелять. Правда, мне понадобились месяцы, чтобы научиться этому.

Договорив, я нахмурился. А в памяти всплыл ад тринадцатилетней давности, когда я тратил и тратил силу в тщетных попытках исправить в своем новом теле хоть что-то. Мое исковерканное нутро пронзала дикая боль, меня рвало, я сотни раз терял сознание.

Но приходя в себя, пробовал снова и снова. И не сразу поверил, когда понял, что у меня начало получаться.

– О-о, – протянула красавица, внимательно разглядывая мое помрачневшее лицо. – Мне кажется, тебе пришлось очень нелегко.

– Ты права, – я кивнул, вспомнив, что первым делом вернул себе зрение. И обнаружил, что лежу в маленькой кровати, больше похожей на клетку, на изгаженных простынях, практически упираясь лбом в деревянные прутья. Кровать стояла в грязной комнате с большим зашторенным окном, за которым постоянно что-то гудело, шумело и грохотало.

После долгих месяцев в темноте я жадно ловил взглядом каждую деталь. – Мне пришлось перекраивать собственную нервную систему, рвать и заново сращивать мышцы и связки, исправлять форму костей, приводить в порядок внутренние органы…

Девушка слушала внимательно, и на прекрасном лице читалось искреннее сочувствие.

– И ты все это время был один? – тихо спросила она.