Заклинатель боли

Не сомневаюсь, те двое вполне бы подошли в качестве платы за вход в Темные Угодья. К тому же они маги, а значит, как и тот очкарик, открыли бы мне дорогу в особые области этого странного места. Впрочем, до них еще надо дорасти, а тут нежданно-негаданно возникло препятствие в виде пары очень любопытных товарищей. Ишт-илхо, как же все невовремя…

– Молчишь, – грустный голос Евы вывел меня из раздумий. – Думаешь, это будет бесполезно, да?

– Отнюдь, – задумчиво ответил я и мысленно усмехнулся. Еще утром я и помыслить не мог, что королева школы будет напрашиваться ко мне в ученицы.

– Не могу дать никаких гарантий, но попробовать вполне можно. Однако ты должна понимать: я сам еще учусь использовать силу и многого не знаю. Не забывай об этом, особенно если у нас не будет получаться. И самое главное… Никто не должен знать ни о наших занятиях, ни вообще о том, что я маг. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула девушка. Потом неуверенно улыбнулась и тихо добавила: – Спасибо.

Остаток пути прошел без приключений.

Пьянчуги так и провалялись в тамбуре, а шпионящие за мной маги не решились что-либо предпринимать. Сойдя с поезда, мы с Евой благополучно добрались домой и попрощались.

***

– Какой интересный молодой человек, – задумчиво сказала Екатерина Елистратова, выслушав доклад. – И боевой магией владеет, и с врагами расправляется без малейших колебаний, и дерется… Спасибо, Павел, продолжайте наблюдение. Как только возникнет какая-нибудь… ситуация, сразу звони.

На другом конце провода заверили, что все поняли, и аристократка положила трубку.

Затем откинулась на спинку кресла и прикрыла веки. В пустой глазнице пульсировала боль – несмотря на целую комбинацию заклинаний, влитых в кожаную повязку, что скрывала уродливую незаживающую рану.

Какой сегодня длинный день… С самого утра у Елистратовой было дурное предчувствие – из тех, к которым стоит прислушиваться. Но аристократка даже представить не могла, что все будет настолько дерьмово. Причем самое дерьмо началось уже после нападения.

Общение со спецслужбами, журналистами, коллегами, разгневанными родителями студентов, департаментом образования и наконец князем… Хотя Владимир Матвеевич, пожалуй, был единственным, кто стремился поддержать Елистратову. Похоже, седой засранец до сих пор был к ней неравнодушен, хотя уже давно обзавелся семьей. Впрочем, не важно. Проблем образовалась хренова гора, и аристократка понятия не имела, как будет все это разгребать.