Заклинатель боли

– Ага, прошло, – кивнул Макс и замер, задумчиво разглядывая себя на экране телефона. – Слушай, а волосы мне можешь выпрямить? Задолбали уже эти кудряшки дебильные.

– Давай-ка уже пойдем, – я слегка подтолкнул друга вперед. – Иллюзии – штука сложная, есть риск, что все пропадет, если начать что-то исправлять.

Вскоре мы стояли под строгими сканирующими взорами амбалов, и Макс разволновался с новой силой.

– Здравствуйте, – робко выдавил он, явно готовый в любой момент развернуться.

– Добрый вечер, – кивнув, пробасил один из здоровяков и провел перед нами металлоискателем.

– Можете проходить.

Друг еще больше растерялся, и мне вновь пришлось его подталкивать. Затем мы оплатили вход, получили печати на запястье, преодолели узкий коридор и оказались в святая святых стриптиз-клуба. Здесь уже вовсю шло веселье, и Макс, завороженно глядя на пару красавиц у шестов, не выдержал и прошептал:

– Леха, это самый счастливый день в моей жизни…

– Лицо только попроще сделай, – ответил я, отмечая, что приставленные ко мне наблюдатели тоже прошли фейс-контроль.

– И вообще, такими словами лучше не разбрасываться. Пусть твой самый счастливый день еще случится. А самый худший… уже случился.

– Да ты прям философ, – Максим с удивлением повернулся ко мне, но спустя мгновение вновь впился глазами в стройную девицу у пилона, на которой оставались только крохотные трусики и чулки. – Но бли-ин, как же охрененно. Интересно только, когда наша дорогая Алина появится?

– На сцене она точно не появится, – уверенным тоном произнес я и улыбнулся: шпионы Елистратовой расположились в другом конце зала.

Значит, если действовать осторожно, то я вполне могу продолжить свое излечение. Работы было еще очень много, и тратить время попусту я не желал.

– Думаешь, приваты? Может, тогда… это… – друг одарил меня нерешительным взглядом. – Ты же говорил, что деньги есть.

– Приваты твоя Алина тоже не исполняет, – сохранять невозмутимое выражение лица становилось все сложнее.

– Да с фига ли ты такой уверенный? – не выдержал Макс.

– А ты оглянись. Сфокусируй свой ошалелый от красоты взгляд на барной зоне – и сразу все поймешь.

Максим сделал, как я велел, и вскоре действительно понял, что к чему.

– Твою же ж мать… – даже не пытаясь скрыть досаду, произнес он. – Так она что, барменшей тут работает?

– Как видишь, – я пожал плечами. – Только тогда уж не барменшей, а барвуменшей. У тебя же с английским вроде все более-менее.

– Бля… – друг задумчиво покачал головой.