Заклинатель боли

Занес лапу, нацелив лезвие на меня, и тут же атаковал.

Прыжок назад – и зазубренная конечность воткнулась в древесину, уйдя довольно глубоко и застряв. Именно этого я и добивался.

Диск снова раскалился, закрутился и заискрил, а я шагнул к монстру и взмахнул оружием.

Лишившись первой лапы, монстр зарокотал еще громче. Из культи хлынула черная, пахнущая гнилью кровь, и я поспешил переместиться на соседнее поваленное дерево. Приземлился и замер, внимательно наблюдая за врагом.

Тот оставался на месте, рокотал и вздрагивал в такт выходящей толчками крови.

Казалось, боль от потери конечности оглушила тварь, и я улыбнулся. Рану удалось нанести очень серьезную, так что самое время использовать дар.

Едва моя сила коснулась искалеченной лапы, чудовище поднялось на дыбы и отшатнулось, отчего едва не упало. Культя, тем временем, чернела и раздувалась, кровь из раны теперь просто хлестала.

Моя улыбка стала шире сама собой. Сейчас я находился в своей стихии и делал то, что способно поставить на колени любого противника, каким бы сильным, быстрым, отважным или хитрым тот ни был.

Правда, и запас магии таял стремительно.

Того, что произошло спустя еще пару мгновений, я совершенно не ожидал.

Тварь, наплевав на адскую боль, кинулась ко мне. Ковыляя на трех конечностях и угрожающе рокоча, она оказалась рядом. Оперлась изуродованной культей о ствол и нацелила на меня лезвие второй передней лапы.

Удар.

Я вновь отпрыгнул, однако на сей раз тварь не пробила ствол. Лишь слегка оцарапала.

И почти тут же позади послышался грохот.

Перелетев на соседнее поваленное дерево, обернулся. Дымная стена опять приблизилась. И опять больше обычного, а с десяток стволов, по которым я еще совсем недавно перемещался, полетели в ее пылающую утробу.

Монстр снова был рядом, готовый атаковать. И опять его удар вышел куда более осторожным, нежели первый. Быстро учится, тварь…

Переместившись еще раз, я сосредоточился и опять направил свою силу на противника. Остановившееся было кровотечение тут же возобновилось, распухшая плоть лопнула, кости, остававшиеся в обрубке, затрещали, меняясь.

Несколько секунд – и они прорвались наружу острыми шипами.

Новая волна боли оказалась слишком сильна даже для такой громадины. Тварь задергалась и рухнула в пепел. И я бы наверняка добил ее, если бы в источнике оставалось хотя бы пять-шесть процентов. Но продолжать с двумя было крайне опасно, поэтому мне пришлось остановиться.

Тварь лежала, вздрагивая и хрипя.