На рассвете заката

Из раны медленно потекла кровь, и он вновь посмотрел на перекошенное от гнева лицо отца. И так с ним было каждый раз в детстве, ему приходилось носить водолазки с длинными рукавами, чтобы скрывать все ушибы, нанесенные отцом дома. Дом для Егора ассоциировался с тюрьмой и местом проведения нечеловеческих пыток.

Он повернул свой взгляд направо и увидел свою мать, которая имела вредную привычку постоянно курить в квартире, и тут она тоже была с дымящейся сигаретой в руках. Она была одета в красное длинное платье в горошек и собрала свои светлые волосы гребешком.

– Сынок, ты сам виноват во всем этом, надо было усерднее работать на уроке. А ты взял и расстроил своего папу, который так рассчитывает на тебя, он продумал для тебя идеальное будущее, в которым ты будешь работать врачом, и ты хочешь подвести его? Как гнусно и низко с твоей стороны, он был прав, что ты родился испорченным ребенком, и перестань реветь уже наконец, бесишь меня! Ты же не какая-то плаксивая девчонка. Знай, настоящие мужчины никогда не плачут, это признак твоей слабости! – с холодным тоном произнесла мать и продолжила покуривать свою сигарету.

Слева возник тот самый прораб, который стал еще больше в ширине, стал похожим на бочку. Все его лицо было наполнено жиром, особенно выделялись свисающие щеки и толстая шея с большим количеством складок. Он протягивал свои круглые поросячьи руки к Егору.

Затем появились бабушка с дедушкой по обе линии родителей и другие люди, которые принесли не мало боли в его жизнь. Зрачки всех присутствующих в этом пространстве закатились наверх, тем самым, обнажив белые глазницы с большим количеством красных молний.

Из слёзных протоков потекла желтая вязкая жидкость. Все тело их внезапно покрылось мелкими трещинами, из которых постепенно вытекала кровь. Они не спеша пошли навстречу Егору, который еще не мог оправиться от шока и жгучей боли от ремня. Он обернулся и увидел какое-то белое пятно, которое с каждой секундой понемногу сужалось. Это был выход из этого ада, нельзя было терять время, и Егор стремительно побежал туда. Стрессоры тоже не заставили себя ждать и побежали в вдогонку за ним, чтобы не дать ему выбраться наружу и оставить в этом месте навсегда. Отец на бегу успевал размахивать своим ремнем и свист от хлестанья распространялся эхом по всему пространству все чаще и чаще. У Егора уже все рябило перед глазами от нестерпимой боли и усталости, но некогда было отдыхать, осталось совсем немного до выхода, совсем чуть-чуть.