Долгорукий. Суетолог Всея Руси. Том 2

— Не стоит снимать с сударыни Демидовой трусики! Это может привести к страшной войне между вашими знатными родами!

— Да, это было бы крайне неблагоразумно! — поддакнул его коллега, худой парень в очках. — Подумайте о последствиях!

— Жалкие смертные черви! — презрительно фыркнула в ответ Мила, сверкая алыми глазами. — Как вы смеете давать советы мне, великой Тьме, повелителю этого мира?! Я сама решу, что делать с этой дерзкой девчонкой!

От такого заявления рядовые охранники выпали в осадок. И только их старый опытный начальник остался невозмутим.

— Все пучком, мужики, для благородных барышень это норма, — шепнул он подчиненным. — Наедятся икры с рябчиками и крышу сразу сносит... Барыня! Вы ведь не такая! — попытался он воззвать к ее совести. — Вы ведь добрая и милая, мы все вас знаем!

— Ха, не смеши меня! — расхохоталась Мила. — Как я могу быть доброй? От вас, жалких смертных, одна грязь и глупость!

— Ваше сиятельство! Опомнитесь! — мягко продолжал начальник. — Что скажет ваш батюшка, Сергей Александрович?

Мила запнулась на полуслове.

Её рука, почти добравшаяся до Настиных трусиков, остановилась на полпути. Кажется, суровый батя был куда серьезнее Изначальной Тьмы и Космического Зла.

— Не, ну чего так сразу батюшку поминать, — пробурчала Мила. Алая аура вокруг нее слегка потускнела.

Охранники с облегчением выдохнули. Казалось, ничто не могло пробиться сквозь пелену Тьмы, окутавшую разум княжны... Но упоминание Пушкина сказалось на Миле волшебным образом.

Долгорукий, внимательно наблюдавший за происходящим, удовлетворенно произнес:

— Печать работает.

Это лишь временное проявление избытка силы Темного бога в ней. Скоро все придет в норму.

Долгорукий вновь решительно повернулся к Демидовой и Лыкову, которые продолжали наблюдать за разворачивающимся хаосом.

— Это мое последнее серьезное предупреждение для вас обоих, — с нажимом произнес Долгорукий, сурово глянув сначала на Лыкова, потом на ворону Димитриеву. — Если вы и дальше будете мутить воду и вредить благородной семье Пушкиных, я не посмотрю ни на ваше высокое происхождение, ни на благородные титулы.

И буду вынужден действовать предельно жестко и решительно, чтобы раз и навсегда защитить этот достойнейший род от ваших козней. Я понятно выразился?

— Ха, это что, угроза?! — с вызовом бросил Лыков в ответ. Вздувшиеся вены на его лице аж запульсировали. — Думаешь, мы так просто испугаемся твоих пустых слов?

— От тебя прет Аномалией, — сухо произнес Долгорукий.