Ненависть. Книга первая

Мы прекрасно понимали, что никакая маскировка не поможет, если над твоей головой в воздухе повисло имя и звание. Стража прошла к главному входу – смена караула. В любом случае, туда мы соваться не собирались.

– Смотри, что твои маги натворили. – прошептал дварф, указывая в сторону кузни.

Сейчас её огненное жерло, бушевавшее всего каких-то пару часов назад, превратилось в одну большую глыбу льда. Никогда не думал, что можно заморозить даже языки пламени, не успев найти себе жертву, они остались заточены в ледяную тюрьму.

Двум обывателям, которые работали кирками разбивая завалы, пришлось переодеться, сменив лёгкие мантии на тёплые тулупы.

Моя ненависть, которой едва хватило, чтобы Викл открыл келию, была на нуле. Поэтому Каспер без особого энтузиазма сначала продвигался с нами, а после, проскользнув сквозь толпу фанатиков, побрёл к центру площади, периодически оборачиваясь на меня. Мелкий сновал повсюду целый день, поэтому и знать об этом месте должен больше. Я поймал его взгляд и спросил:

– Стой, куда дальше? Ты знаешь, где выход?

– Откуда? Меня притащили сюда утром и большую часть времени держали под замком.

– ответил Ульграф.

Лицо Викла, которому явно понравилось быть в деле, растянулось в улыбке. Он побежал в сторону кузницы, взмахами руки зазывая за собой.

– Нам туда, – я ткнул пальцем в направлении своего невидимого Тиабалды, – что делать с обывателями?

–Боишься запачкать свои человеческие ручёнки? Ну хорошо, значит, ими займусь я. 

Он дождался, когда слуги ордена повернуться спиной и метнулся к ним.

Ну как метнулся, скорее, засеменил короткими ножками в их сторону. Но, добравшись, он не оставил им ни единого шанса. 

Молот дал дугу из-за спины дварфа и влетел в тело первого противника. Оно отлетело, как тряпичная кукла. Не почувствовав преграды, ударная часть орудия по инерции продолжила движение. Ульграф быстро сделал разворот вокруг своей оси и занёс орудие над головой второго, тот даже не успел понять, что происходит.

Хруст, брызги крови, тишина, и два мёртвых человека.

После убийства героя оставалась добыча. Ни тела, ни угрызения совести – рабочий момент. Сейчас, когда передо мной лежали два изуродованных трупа, словно кожаные мешки, набитые мясом, мне стало не по себе. Осторожно переступив алые ручейки на промёрзшем полу, я зажмурил глаза:

– Можно же было по-другому. Ты чего, друг?

– Этож люд…кхм… – поняв, что перебарщивает, Ульграф замолчал.