Ни слова о магах

Варвара Ивановна пошла ее провожать, и они еще долго о чем-то говорили под окнами - Стас слышал их неразборчивые голоса. На улице было темно, в пустой избе стояла тишина. Стас, сидя у окна, не шевелился, почти не дышал, и ему вдруг сделалось жутко. Показалось, что он один во всей этой мертвой деревне, что никаких домов здесь нет, только сгнившие срубы с провалившимися крышами, а то, что он сейчас видит: стол с постеленной скатертью, большой шкаф, кровать с горой подушек, выбеленная печь - обман зрения, мираж.

Ничего этого на самом деле нет - только голые черные бревна стен, мох и скользкая плесень. И словоохотливые старушки - это призраки, единственные жители этой давно обезлюдевшей деревни...

Стас почувствовал, как зашевелились волосы на голове. И, чтобы прогнать страх, он включил свой маленький радиоприемник.

Диктор объявил курс доллара, а потом долго и нудно рекламировал какое-то лекарство, но Стасу было все равно, что слушать. Лишь бы это был настоящий живой человеческий голос. Только бы не слышать звенящую, сводящую с ума тишину в доме.

- Холодно-то как сегодня! - Варвара Ивановна вернулась с улицы вместе с маленькой собачонкой. - И темно уже. Сколько времени?

- Половина двенадцатого, - сказал Стас, взглянув на свои часы.

Ходики на стене показывали полночь.

- Радио у меня не работает, сломалось что-то, - сказала хозяйка, переводя стрелки и подтянув опустившуюся за день гирю. - Проверить не по чему.

- Давайте, я посмотрю, - предложил Стас.

- Радио-то? Да ладно! - Варвара Ивановна махнула рукой.

- На ночь-то глядя? Завтра поглядишь, если не передумаешь. А сейчас ложись-ка ты спать. Вон, вижу, глаза-то слипаются, красные совсем. Отдохнуть тебе надо. Где тебе постелить на полу или на печке?

- На полу, - сказал Стас и тотчас вспомнил холодное липкое касание. Его передернуло от отвращения. По коже холодной волной пробежали мурашки.

- Сейчас, - сказала Варвара Петровна. Она ушла за занавеску, скинула с печи большой матрас и лоскутное одеяло. Вернувшись в комнату, достала из шкафа серую простыню.

Расстелила матрас в середине комнаты, накрыла простыней, сверху бросила одеяло. Сказала:

- Подушку сам бери на кровати, любую выбирай.

- Спасибо, - сказал Стас, чувствуя, что его непреодолимо клонит в сон. День выдался напряженный, он страшно устал, и теперь, до отвала наевшись, напившись горячего чаю, он желал только одного - лечь, закрыть глаза и спать, спать, спать.

- Я утром уйду, - сказал он. - В лес.