Ни слова о магах

Тюремщик в робе поставил на угол нар миску с какой-то бурдой и кувшин. Отступил назад, держась лицом к пленнику, не отводя от него взгляда.

Дверь захлопнулась. Джош снова остался один.

Он взял кувшин, глотнул - обычная вода. Присосался к узкому горлышку, выхлебав почти половину. Заставил себя оторваться - еще неизвестно, когда в следующий раз принесут питье. Отставив кувшин, поднял миску, осторожно понюхал кашеобразное содержимое. Даваясь, стал поглощать безвкусную вязкую массу, черпая ее пальцами. Пустую миску бросил на пол к двери, сморщившись от болезненного звона.

Облизал руки. Потом долго ходил по камере, мучаясь от неизвестности и вынужденного безделья. Через какое-то время он заставил себя успокоиться и снова уселся на нарах слушать перестук срывающихся с потолка капель...

Он мерз. Пропитавшаяся сыростью одежда не грела.

Он дрожал, съежившись на голых нарах.

Потом пришли видения.

Маленький мальчик лежал на полу, на месте его левого глаза зияла дыра. Затылка не было. Кровь капала с потолка, стекала по стенам.

Горбатый лекарь из бандитской деревни осуждающе качал головой - на глазах его была повязка, но даже сквозь ткань Джош видел его страшные гноящиеся провалы глазниц. Рядом умирал молчун Тикрет, изрешеченный пулями. А лекарь все безмолвно качал головой, хотя мог бы помочь раненому...

Джош не ощущал течения времени.

Он полностью растворился в жутких грезах...

Когда засов загрохотал вновь, Джош не сразу понял, что это такое. Он вздрогнул, открыл глаза. Недоумевая, осмотрелся.

У дверей стояли три тюремщика с дубинками в руках.

- Встать! - приказал один. - Лицом к стене!

Джош нехотя поднялся. Он еще не совсем пришел в себя и допускал, что эти тюремщики ненастоящие, что они ему только видятся.

- Руки за спину!

Ему связали запястья, нацепили на ноги тяжелые кандалы, ткнули дубинкой под ребра, развернули, толкнули по направлению к открытой двери.

- Вперед!

Один тюремщик шел первым, показывая дорогу. Джош следовал за ним. Два конвоира позади то и дело тыкали запинающегося узника дубинками, подгоняя.

Они следовали по длинному темному коридору, вдоль череды одинаковых запертых дверей. На каменных стенах тускло светились керосиновые фонари. Слабые огоньки трепыхались под пыльными стеклянными колпаками, задыхаясь от влажности и недостатка свежего воздуха. Цепи оков, волочась по каменному полу, гремели, лязгали, и Джош морщился - у него болела голова.

Они остановились перед решеткой, запертой с той стороны.