Вернуть Боярство 7

Не говоря уже о сотнях поколений предков, отдавших свои жизни за Российскую Империю. Слушай, Андрей, а может мы чего-то не знаем о тебе? Просто подобные высказывания себе не может позволить даже Императорский Род... Кто же тогда ты, что позволяешь себе подобное?

Признаюсь честно, дословно про это высказывание я не помнил, так что передал суть своими словами и не факт что верно... Да и слышал его ещё в прошлой своей жизни, путешествую через пустыню в Персии, от одного из охранников в беседе у вечернего костра.

Однако главное — я сказал уверенно и складно, обвинив придурка в оскорблении вообще всех кого только возможно. Давай, послушаем, что ты на подобное ответишь, ведь над тобой посмеиваются уже все. Морозов и Шувалов так вообще в открытую, и даже Володя, мой самовлюблённый двоюродный братец, с трудом удерживается от улыбки... Высокомерный недоумок, не привыкший следить за языком — видимо нечасто в высоком обществе бывает... Хорошо хоть большинство Шуйских оказались не такими — в конфликт не лезут, молча наблюдая за происходящим. А с братом прибыло ни много ни мало, а четверо родичей... И не похоже, что Морозов их звал. Что же они тут забыли, интересно?

— Я... Я имел ввиду совершенно иное! — рыкнул враз потерявший самообладание парень. — За попытку очернить имя Рода я тебя...

— Я не пытаюсь очернить имя Рода, полудурок, — уже откровенно насмехался я. — Я говорю конкретно о тебе. Ты, здоровый лоб, которому уж тридцать скоро, даже в войне не участвовал, а поливаешь грязью тех, благодаря кому имеешь возможность расхаживать по балам и пирушкам в столице.

Говоришь, Шувалова не тронешь из-за его травмы... Может, рискнёшь вызвать меня?

Белая, тонкая перчатка, которую парень достал откуда-то из кармана, полетела прямо мне в лицо. Небрежным движением руки отбив её, я поднял бровь, ожидая официального вызова — ибо именно вызванный диктует условия схватки. Да, я сейчас сокрыл ауру... Но это не снижает мою настоящую силу и ранг. Я не Мастер, и вызвать под маскировкой на магическую схватку человека рангом ниже меня, если у нас с ним не имеется реально непримиримых разногласий, означает выставить себя в дурном свете, и это ещё очень мягко говоря.

Потому мне нужно совсем иное...

— Я заявляю, что ты оскорбил честь моего Рода и мою собственную, Николаев-Шуйский, — процедил он. — Проси прощения, забери свои слова назад и покинь этот дом, и я, так и быть, готов закрыть на сказанное глаза. Иначе...