Волков. Том 2

Теперь он выскочил на поляну и стал размахивать палкой, танцуя чудной танец.

— Эмм, мураш, че-то он плохо двигается. А ну сделай так, чтоб танцору ничего не мешало, — даю приказ муравью.

Тот одобрительно пищит и бросается в бой, щелкая мощнейшими жвалами.

Казалось бы, судьба «шамана» предрешена. Но тот отскакивает в сторону и продолжает плясать, как придурок. А откуда-то издалека несется здоровенный медведь.

Зверь больше своего земного собрата раза в полтора. Черный, лохматый, причем шерсть на концах слегка синяя.

Глаза сияют желтым, лапы покрыты буграми мускул, когти длинные, острые. Не лесной зверь, а прямо машина смерти.

Видно, главарь специально его растил, чтоб использовать против врагов. И сейчас призвал своими странными па.

— Упс, это уже не смешно! — вырывается у меня изо рта.

Интуиция подсказывает, что со зверем предстоит повозиться. К такому я пока не готовился.

Муравей дает небольшую фору. Бросается на мишку, желая его покусать. Но силы явно неравные. Зверь становится на задние лапы, издает дьявольский рык и ломает хитиновые покровы насекомыша как нечего делать.

Панцирь муравья трещит, мой помощник теряет лапу, потом голову. А дальше медведь его просто сминает, словно картонный ящик.

Понимаю, что медлить не стоит и бросаю Дони в вождя. Меч отлично выполняет задачу, превращаясь в магическую самонаводящуюся ракету.

Несмотря на попытку главного убежать, Доникс его настигает и пробивает насквозь, не оставляя никаких шансов на жизнь.

Понимаю, что это конец.

Ведь медведь теперь связан с хозяином и подчиняется его воле. Но нет, черта с два. Зверюга может действовать самостоятельно.

Зверь расправляется с муравьем, который рассыпается черной пылью. После чего, чудовище бросается на меня, не давая собраться с силами.

Пытаюсь отскочить в сторону, бросаю магические практики. Хрен там плавал! Зверюгу моя магия не берет, лишь чуть-чуть обжигает шерсть и не больше. Медведь подскакивает ко мне, валит на спину и забирается сверху, чуть не раздавив мне грудную клетку.

Зверь издает странный рык и мотает башкой. Я слышу в этом рычании скорее не ярость, а жалобу. Мол, какого хрена меня сделали рабом обезьян? Мне нафиг не впилось им кланяться!

Несмотря на это, косматый не может сопротивляться. Он замахивается огромной лапой, чтоб снести мне башку и орет еще громче.

Я пускаю облако тени, чтоб замедлить лапу, не дав себя уничтожить. Пытаюсь силой удерживать конечность мутанта, но это, конечно, бессмысленно.