Возвращение в кафе «Полустанок»

И если б эта девушка дожила до сегодняшнего дня, она бы стала бабушкой. Разве такое возможно? Как ни старалась, Иджи не могла представить Руфь седой морщинистой старухой. Подруга навеки запомнилась юной и красивой.

Будь в моей власти остановить время, прежде размышляла Иджи, оно бы замерло на той поре, когда обе мы были совсем молодыми. Да, но тогда на свет не появился бы Бадди, не родилась бы его малышка… Как ни огорчительно, но жизнь, выходит, знает, что делает. Поди разберись. В конце концов, Иджи оставила попытки найти ответ, приняв за неоспоримый факт, что жизнь – великая тайна не для ее ума.

Американская военная база

Баумхольдер, Германия

31 декабря 1964

Подморозило до пяти градусов, падал снег. Пегги Тредгуд, рыжеволосая веснушчатая женщина, вернулась из военторга.

– Привет, Бад! – крикнула она. – Пришло «Рождественское письмо» от Дот.

Высокий кареглазый блондин оторвался от изучения медицинской диаграммы.

– Чудесно.

– Пока не знаю. – Повесив пальто и шляпку, Пегги подсела к мужу, вскрыла конверт и стала читать письмо. – У них все хорошо. Они вроде как прижились в Фэрхоупе… Пишет, Иджи прислала им мед и апельсины… Джесси Рэй Скроггинс опять разводится…

– Не везет бедняге.

– Я не удивляюсь. Это очень огорчительно для его отца, преподобного Скроггинса… Так, что еще… ага, вот… Дот всех извещает, что у нас родилась дочка, которую мы назвали в честь твоей матери… она уверена, что Иджи вне себя от счастья…

– Приятно, – улыбнулся Бад.

Пегги рассмеялась:

– Говорит, что помнит нас босоногими малышами…

Бад откинулся в кресле и сложил руки на груди.

– Милые старики Дот и Уилбур… я ужасно по ним скучаю, а ты?

– Я тоже, – кивнула Пегги. – Дот поведала о твоем новом протезе… пишет, что ей не хватает наших веселых рождественских праздников в кафе… просит поделиться самыми дорогими воспоминаниями о Полустанке… – Пегги взглянула на мужа. – Но их так много, что выбрать нелегко.

– Не скажи. Я, например, знаю, чем бы я поделился.

– Чем же?

Бад лукаво усмехнулся.

– Воспоминанием об одной ночке на озере Дабл-Спрингс.

Пегги, покраснев, всполошилась:

– Вот только посмей!

– Не бойся, никому не расскажу, – засмеялся Бад. – Но, согласись, есть что вспомнить!

Проснулась и захныкала Руфи. Бад подскочил к колыбели, взял дочку на руки.

– Ты ее вконец избалуешь, – рассмеялась Пегги.

– Ну и что? Пусть растет балованной.