Пипец Котёнку!

Пока я играл, потоки сами собой настроились на восстановление тела — ещё одна польза от музыки. Её звучание заставляет ману течь определённым образом. Да и вообще, ускоряет движение энергии.

— Ну ты наглец, — раздается голос за спиной.

Оборачиваюсь, вижу баяниста. На задохлика он не похож, но глаза слишком добрые, так что зря я сходу напрягся.

— Чего?

— Наглый ты, говорю. Пришел, и сразу в оркестр взяли! Я, знаешь, сколько старался, чтоб сюда попасть?

— Ну, не повезло тебе, — дерзко улыбаюсь, глядя на позорные жидкие усики.

Поджечь их, что ли. — А вот я везучий. Вопросы, претензии? Может, подраться хочешь?

— Ещё и быдло, — поджимает губы баянист и уходит.

Скатертью дорожка, как говорится. Завидно, понимаю. Пришёл тут рыжий нахал и всё внимание на себя перетянул. А у баяниста ведущие партии в большинстве композиций, что мы сыграли.

Но я никогда не смущался оттого, что наступаю на горло чьей-то песне. Иногда приходится идти по головам. Сильные пожирают слабых. Или хотя бы отодвигают в сторону.

— Я пришла, — сообщает Кристина, выходя из кабинета, и мило хлопает ресничками.

Баянист оборачивается, и я понимаю, что причина его неприязни не только в музыке. Глядя парню в глаза, беру флейтистку за руку и увожу. Тёплая мягкая ладошка пытается выпорхнуть из моей, но я чуть сжимаю, не позволяя этого сделать.

— Ты что? — пищит Кристина.

— Ничего. Мы гуляем.

— Отпусти, пожалуйста! — оборачиваясь, шепчет девушка. — Все подумают, что мы встречаемся!

— Ну и что? Пускай думают.

— Да как так-то.

.. — большие карие глазки становятся просто огромными.

— Очень просто. Ты красивая, милая, я тоже парень ничего, — давлю наглую лыбу во все тридцать два.

— Ты же Котёнок, — смущается Кристина.

— Не-а. Котёнка больше нет. А ты, вроде, хотела называть меня Котик? — хитро прищуриваюсь.

— Да я, ну... Вырвалось тогда. Извини, — окончательно конфузится милашка.

— Можешь называть. Когда мы наедине. Только тебе разрешаю, больше никому.

Пока идём, разговариваем. Сначала об оркестре, а потом о всяком разном.

Забрать ладошку девушка уже не пытается, а я наслаждаюсь мягкостью её кожи и запахом, который исходит от юной непорочной красоты.

Провожаю Кристину до спальной комнаты её отряда. На взгляды соседок не обращаю внимания. Стоим, болтаем, хотя времени до отбоя осталось всего ничего. А потом, когда остальные девушки расходятся, Кристина вдруг резко выдаёт:

— Пока, Котик!

Чмокает меня в щёку и тут же убегает.

Провожу пальцами по щеке, глупо улыбаясь.