Пипец Котёнку!

Пока, — подмигиваю и собираюсь уползать.

— Подожди!

Светлана хватает меня за воротник, перевешивается через подоконник, и мы с ней сливаемся в долгом сладком поцелуе.

— О-о-о, — сразу несколько девичьих голосов издают растроганный возглас. Подружки Светы, хоть и не подходят, все равно наблюдают за нами из глубины комнаты.

— Пока, — шепчет Светочка, когда поцелуй кончается, и закрывает окно.

Я по-бырому сползаю вниз и развеиваю печати. На руках полно мусора, даже без учёта подарка от птицы... Вот блин.

Ладно, отмою как-нибудь! Столь романтичное действо стоило того.

Теперь надо вернуться в комнату так, чтобы не попасться.

Получается. Подкрадываюсь к своей кровати, скидываю одежду и падаю на постель.

Когда на следующий день я случайно встретил в коридоре Августину Филипповну, она была необычайно приветливой и разве что не сияла. Кажется, кое-кому всё-таки пошла на пользу моя печать Обольщения...

Глава 10

— Добрый день, Степан Карпович!

Бедолага аж подскакивает на стуле, когда я влетаю в кабинет.

Он как раз читал какую-то книгу и чуть не выронил её, схватившись за сердце. Но потом улыбается и шутливо грозит мне пальцем:

— Осторожней. У тебя-то новое юное тело, а вот я — старик. Могу и окочуриться внезапно!

— Вы потише, Степан Карпович, — говорю, прикрывая дверь. — Это ведь наш с вами секрет. А если вы его выдадите, даже случайно, последствия будут ужасны.

— Ту про ту клятву? — хмурится ведун, проводя рукой по седым кудрявым волосам.

— Да. Я не шутил, что нарушивший её умрёт.

И да, скорей всего, в мучениях.

Сажусь на стул, принимая вальяжную позу. Украдкой бросаю взгляд на настенные часы. Благодаря просьбе Степана меня освободили от двух последних уроков: русского языка и землеописания. Так что времени до тренировки было ещё достаточно. Может, успею помедитировать.

Вчера-то ночью, вернувшись в комнату, я сразу отрубился. Уж больно много эмоций испытал за день, да и физически вымотался неслабо.

— Ну, с чего начнем? — спрашиваю. — Вы уже приготовили скальпель, чтобы меня препарировать?

Старичок коротко смеётся и пытливо щурится:

— Это твоё чувство юмора или Ярослава?

— Моё.

Я, знаете, всегда старался сохранять бодрость духа и хорошее настроение. Даже в самых мрачных ситуациях.

Перед внутренним взором появляются окровавленные лица моих учеников. Сердце сжимается от невыносимой боли, в горле встаёт ком. Вспоминаю суровый взгляд Фредрика за миг до того, как он обрушил на меня магический клинок.