Ученик Мрака

И девушка, получив вежливый, но решительный отпор, вернулась к кассе, встреченная понимающими улыбками коллег.

Из магазина, хищно поглотившего изрядную площадь этажа, имелось два выхода. Перебрасываясь шутками и комплиментами, Мрак исподволь отслеживал оба, гадая, дёрнет его подопечный наружу или нет. Не дёрнул. Спустя несколько минут, Санька определился с выбором и вернулся, протягивая две вешалки. Наёмник сначала посмотрел на то, что передал ученик, потом машинально проверил ценники, суммируя стоимость.

— И это… всё?

Санька кивнул, сосредоточенно рассматривая пол. Ему приглянулись простые, скромные джинсы и очень практичный джемпер, чёрный, немаркий, из хорошо стирающегося материала. Мрак усмехнулся, тяжело вздыхая про себя, и повернулся к девушкам:

— Ну вот, не освоится никак… братишка. Придётся ему помочь.

Все так же задорно улыбаясь, он ухватил Саню за локоть и потащил обратно к рядам вешалок.

***

Утром расклад показался Саньке ещё хуже, чем вечером. Поначалу им владел адреналин, затмевавший разум и не позволявший проанализировать ситуацию.

После пережитого стресса и выпитого алкоголя, Саньку вырубило. А утром отдохнувший мозг ужаснулся, оценив ближайшие перспективы.

Детство Сани закончилось очень рано. Воспитывала его бабка. Родителей своих Санька не помнил. Сохранившиеся у бабки фотографии давали весьма скудное представление о людях, подаривших ему жизнь. Твёрдо уяснил Саня только одно: его любили. Даже на тех, скупых на живые чувства фотоснимках, любовь была запечатлена с достоверностью документалиста.

Она сквозила во взгляде молодой белокурой женщины, восторженно стискивающей в объятиях пухлощёкого малыша. Она застыла в гордой осанке мужчины, с достоинством принимавшего на руки изобилующий белоснежными кружевами свёрток. Жаль, что Саня не смог вспомнить их. Совсем. Ни голосов, ни запахов, ни тепла надёжных рук.

Бабка довольно скоро отправилась к праотцам, не оставив ему практически ничего. Саня рассудил, что, в принципе, сможет жить в её скромной квартирке, на то пособие, что должно было приходить ему, как оставшемуся без родни.

Но существование несмышлёного ребёнка без попечительства взрослых не рассматривало всерьёз государство. И, сразу после скорой, увёзшей тело, на пороге появились силящиеся быть добрыми люди. Усталые, замученные, очерствевшие.

Приюта Санька не помнил. Он провёл там не более месяца, и это время замазалось глухой чернотой в его памяти.