Далекие острова. Возвращение

Кажется, мне удалось договориться с одним молодым врачом, но окончательного согласия он еще не дал.

- Ничего, увидимся завтра на приеме.

- Нет, что Вы, - Сол заулыбался, - младших офицеров не пригласили, так что я буду ждать Вас на корабле.

Я проводил доктора до дверей и долго смотрел, как он бредет под дождем в сторону бульвара.

Вечером ко мне зашел капитан. 

- Добрый вечер, Бур. Не желаете поужинать?

Мы спустились в ресторан. Все столики оказались заняты, и нам пришлось ждать, пока места освободятся.

Видимо здесь привыкли ужинать не только постояльцы, но и столичные гурманы.

- Безобразие, - ворчал Рок, - переделал кучу дел, с ног сбился, бегая по городу, а тут такое.

Когда мы, наконец, смогли сделать заказ, было уже около восьми. Уставший пожилой официант обслужил нас на удивление быстро. Нам достался столик у стены. С моего места был виден вход и кусочек коридора, в котором посетители ждали своей очереди. Настроение у капитана было скверное, поэтому за едой мы почти не разговаривали.

 

- Ко мне сегодня приходил доктор Сол, - сказал я, когда мы перешли в курительную комнату.

- Да? Интересно. Ну, Вы же кажется друзья.

- Раньше дружили, а теперь не знаю.

- Ничего, - капитан ухмыльнулся, - экспедиция на Дикий остров Вас окончательно помирит.

- Вы думаете?

Рок раздавил папиросу в пепельнице, встал и наклонился ко мне.

- Вы верите в предчувствия, Бур?

Я смотрел на него и видел, что капитану явно не по себе. Весь переход от острова Хос ему нездоровилось, и в гостинице он все время спал, видимо еще не оправился от болезни.

- Верю.

- И я верю. Так вот, - капитан наклонился еще ниже к самому моему уху, - у меня самые отвратительные, самые ужасные предчувствия.

Он выпрямился, вытер выступивший на лбу пот и сказал, - я пошел в номер. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

В курительной комнате я остался один. Когда дверь за капитаном захлопнулась, я встал с дивана, отдернул занавеску и открыл окно.

В комнату ворвался холодный весенний ветер. Пахло дождем, океаном и большим городом. Я смотрел на спешащих по своим делам пешеходов, на лужи, на размытые отражения газовых фонарей. В такую погоду у меня начинало болеть колено. Старые раны иногда давали о себе знать, но нога почему-то реагировала именно на сырость. Я стоял у открытого окна пока не замерз. Довольно часто мы оказывались на вражеской территории без элементарных удобств и крыши над головой.