Далекие острова. Возвращение

Разное количество патронов косвенно подтверждало мои догадки. Морина превратилась в банду. Когда дисциплина в подразделении падает, люди начинают использовать боеприпасы, как разменную монету, например, играть на них в карты. Такое случалось на войне.

      Солнце припекало во всю и в кают-компании стало невыносимо жарко. Мне не нравилось в грязном и запущенном помещении, поэтому я вышел на улицу и уселся на ступенях лазарета в тени старого клена. Почти все деревья внутри укрепления спилили, но это почему-то осталось.

        Все дела сделаны, распоряжения отданы и мне оставалось только ждать. Чтобы убить время я решил разобраться с вещами Бада. Сначала я прочитал коротенькую записку, которую он попросил передать сыну. Это было обычное письмо любящего отца. Я еще раз перебрал и аккуратно сложил в отдельный карман сумки офицерскую книжку, два ордена, пять золотых монет, записку и револьвер. Последний оставшийся патрон я предусмотрительно вытащил. Вещи покойного я собирался передать его сыну.

Время шло и напряжение нарастало. Отряд, отправленный к реке, не возвращался. 

Я не находил себе места. 

Наблюдатели ничего необычного не замечали. В зарослях было тихо, пели птицы, иногда перед воротами, словно из-под земли появлялись мелкие юркие зверьки, они вставали на задние лапы и с интересом разглядывали людей. Часовые от души веселились при виде забавных обитателей леса.

Форт уже успели заминировать. Под здания заложили взрывчатку, а вдоль частокола навалили дрова и сухие ветки. Конечно, после взрыва останутся разбросанные бревна, обгоревший частокол, обломки построек, но в лесу все это очень скоро затянется молодой зеленью. Несколько раз мне приходилось бывать на местах былых сражений. Земля сглаживает шрамы, прячет старые фундаменты и через несколько лет уже нельзя с точностью сказать, чье укрепление здесь стояло и когда. Если варды высадятся и найдут развалины лагеря, мы всегда можем сказать, что колония была здесь еще до войны.

           Лейтенант Хот, видя мою обеспокоенность, всячески старался угодить, но не понимал, как. Меня раздражала суета взводного и собственное нервное состояние. Я хорошо знал, что оно заразно. Вообще истерика старшего по званию всегда передавалась нижним чинам и плохо сказывалась на несении службы, поэтому я отправился на корабль.