Система Отбора. Стадия 4. Терраформирование

Направленные ревнивые взгляды говорили об одном: о таком, черт побери, не шутят. Извольте, сударь, не пиздеть, чтобы не схлопотать лишнего!

- А на что это ещё похоже? – показал в сторону грани, как бы намекая, что никто не стремится пойти за нами следом.

- Я проверю! – мгновенно вызвался доброволец. Искрящий молниями взгляд выражал высшую степень неверия.

Так сказать: «вы пиздите, сударь. Я вам ни на грамм не верю!»

- Постой… – попыталась было остановить его искательница, но куда там.

Состоящий из одних мужиков отряд, явно борющихся за симпатию со стороны командира, принялись её решительно агитировать.

Гнев слепит, а ревность тем более…

- Ну что? – поинтересовалась команда разведки у товарища, вернувшегося из грани непомерно бледным.

- Зачищено… – проблеял доброволец. Брошенный в мою сторону заискивающий взгляд был до безбожности виноватый. Остальные там же прониклись кинутой предъявой, не пожелав перепроверять результаты проверки.

Говорю же – придурки. Простите, – влюбленные придурки. Там мало того, что сама система предупреждает каждого пришедшего о скором закрытии грани, так и море красного снега, усеявшего путь к оледеневшему холму словно красная дорожка. Возвращался я, так сказать, налегке, устроив небольшое побоище. Надо же мне было убедиться, что ни одна обезьяна не пожелает переселиться в места, где активно процветает весна?

«Извини за недоверие. Они просто придурки» – прошептала одними глазами девушка, переключившись на команду.

- Влад, долю, – в приказном тоне заявила Мира.

- Но как же… – парень хотел воспротивиться, но тяжёлого взгляда и невербального сообщения оказалось достаточно. Поджав губы, принудительно сунул руку в портфель непохожий на выходца современной цивилизации. Скорее как коробка для сбора породы от гоблинов, нежели что-то состоятельное.

Не прошло и минуты, как шифр в слове «доля» приобрел смысл. Передо мной выложили десяток очищенных обезьяньих шкур и один прототип созданного на их основе доспеха.

- Это твоя доля. Спасибо за помощь поселению! – грозно зыркнув на провинившихся бакланов, вероятно, по вине которых пришлось раскрывать неожиданное наличие у меня моей доли, те поломанным хором выдали нечто похожее на извинения. Лица «расхитителей пиздоболов» были жуть, как красноречивы – лишились своей же собственной добычи.