Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок»

Я пытаюсь уберечь ее от серьезных неприятностей, а она не хочет меня слушать. Я не буду называть имен, но кое-кто не желает, чтобы она продавала еду черномазым.

Иджи закурила «Кэмел» и улыбнулась.

– Вот что я тебе скажу, Грэди. В следующий раз, когда эти кое-кто заявятся сюда – Джек Баттс, например, или Уилбур Уимс, или Пит Тидуэлл, – я скажу им: если вы не хотите, чтобы весь город знал, кто прячется под этими дурацкими простынями, то почему бы вам не сменить башмаки, когда в следующий раз отправитесь на свои идиотские сборища?

– Иджи, да погоди ты…

– Черт возьми, Грэди, меня не одурачишь.

Грэди взглянул на свои ботинки. Он как-то растерял весь свой пыл.

– Ну хватит, Иджи. Должен же я им что-то ответить. Так что, прекратишь ты это или нет? Руфь, да подойди же ты сюда, помоги мне сдвинуть с места эту упрямую ослицу.

Руфь подошла к столу.

– Ой, Грэди, ну какой может быть вред от нескольких сандвичей, которые мы продали с черного хода? Это же не то чтоб они зашли сюда и сели с вами за один стол.

– Ну не знаю, Руфь… Надо будет поговорить с ребятами.

– Никому они не мешают, никого не трогают…

Грэди задумался.

– Ладно, шут с вами. – Он погрозил Иджи пальцем: – Но чтобы только с черного хода, слышишь?

Грэди поднялся, надел шляпу и снова повернулся к Иджи:

– Покер-то в пятницу состоится?

– Ага, в восемь. И захвати побольше денег, я чувствую, мне повезет.

– Я скажу Джеку и остальным… Пока, Руфь.

– Пока, Грэди.

Иджи покачала головой, глядя ему вслед.

– Жаль, Руфь, что ты не видела, как этот здоровый бугай, пьяный как собака, три дня подряд ревел у реки не хуже ребенка, когда умер Джо, старый негр, который его вырастил. Клянусь, я не понимаю, почему люди перестали использовать свои мозги по назначению. Ты только подумай: этим ребятам противно сесть за стол с черным, но зато они преспокойно едят яйца, вылезшие прямо из куриной задницы.

– Фу, Иджи!

Иджи засмеялась:

– Прости, но иногда они меня просто бесят.

– Знаю, дорогая. Постарайся не принимать это близко к сердцу. Люди так устроены, и ничто в мире их не изменит. Даже ты.

Иджи улыбнулась и подумала: «Что бы со мной стало, если бы не Руфь, с которой всегда можно выпустить пар». Руфь тоже улыбнулась.

Обе понимали – надо что-то делать. И на следующий день блюда в меню, висевшем на двери черного хода, стали на пять-десять центов дешевле. Они решили, что так будет справедливо.