Хроники Карамыса: Тайна клана Винов

Волшебница погибла, бросившись со скалы. Она не хотела передавать проклятье своим детям. Но действительно ли это так? Я не знаю»

Айтис бросает взгляд в окно. Дождь превращается в ливень и уже льёт ковши воды на дом. Черепицы крыши бьют округу звуками, болезненными для чуткого слуха. Этот шум может разбудить маму.

– Пора заканчивать. – говорит девушка. – Надо положить сундук обратно.

– Надо дочитать текст. – возражает Кан.

– Мама может проснуться. У нас будет время завтра ночью. Лучше, если кроме нас больше никто не будет читать дневники папы.

Кан тоже смотрит в окно. Лучше и правда сохранить это в секрете.

Дети быстро складывают бумаги в сундук и выталкивают его наверх на полку. Пока Айтис приводит кабинет в прежний порядок, Кан проверяет коридор. Сквозь тишину и дробь дождя брат с сестрой возвращаются в свои комнаты, договорившись о встрече нам том же месте и в то же время.

3 глава. Проклятье герхида

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – орёт Батас.

Кан стоит посреди гостиной тара.

Здесь во всём чувствуется рука двоюродного деда: голова лося на стене, развешанные клинки и оружие, звенящие холодным могильным гулом, блестящая сталь. И хищные глаза напротив Кана.

Тар Батас недовольно вглядывался в свою молодую копию. Его лицо давно прорезали глубокие морщины, долгие года властвования и битв сделали его мощное тело крепким и здоровым, хотя со дня его рождения прошло много лет. Всё в его облике говорит о военных годах – от коротких волос до грубых мышц под одеждой главного тара Карамыса.

– Мне нравится магия, тар. – говорит парень. – Она получается у меня лучше, чем войны.

– Заткнись. – жестко произносит Батас. Он держит руки на столе, а сам прямо сидит на высоком стуле. – Ты правда считаешь, что имеешь право говорить в моём доме?

Кан молчит. Когда он был младше, у него была привычка огрызаться, спорить и кричать о несправедливости. Он косится на стол тара. Там до сих пор осталась царапина, которую Кан нанес кинжалом, который утащил во время тренировки.

Кинжал отобрали, парня избили, а царапина и воспоминания остались.

– Неблагодарный ребенок, который ничего не понимает. Кому ты обязан всем, что у тебя есть? Я спрашиваю у тебя! Кому? – продолжает говорить тар Батас. – Вот так ты отвечаешь своей семье? Бедной матери, которая каждый день молилась за тебя и вырастила сама. Отцу, который точно не хотел бы знать, что его сын – зельевар!

Кан упорно молчит. Он продолжает смотреть на царапину на столе.