Нефритовая сколопендра

В общем, начиналась обычная истеричная активность, как перед очередным вторжением усюней.

Темной грозовой ночью, когда вода лилась с неба сплошным потоком, и молнии огненными змеями били в землю, раскалывая небо громом небесных барабанов, полуодетый Сигур растолкал Гу.

– Вставай, и срочно в кабинет госпожи. – скомандовал варвар.

– Что случилось? – спросил молодой человек. Но Сигур молча развернулся и быстрым шагом вышел из дома. Проснувшаяся Фаюминь с испугом смотрела на своего мужчину.

– Спи дальше. – с нежностью сказал Гу и погладил девушку по щеке.

Но Фаюминь уже вылезла из под одеяла и, накинув халат, стала помогать Гу одеваться.

Через несколько минут Гу уже открывал дверь в кабинет госпожи Лань. И первым, кого он увидел, был брат Чен в окровавленной одежде и с рукой на перевязи…

Глава 16

В кабинете было людно. Кроме госпожи Лань, Сигура и Ицинь Тана, на креслах и на кушетке расположились несколько монахов Желтого источника. Многие были ранены и выглядели все очень уставшими и сильно потрепанными.

Брат Чен, увидев Гу, улыбнулся ему как старому приятелю и приложил палец к губам, прося не мешать. Самый пожилой из монахов, в подбитой парчой сэньи и с перевязанной головой, сидя в кресле напротив госпожи, говорил громко и отрывисто: – Я высказался на совете, что царица Фа не тот партнер, на которого можно делать ставку! У нее нет и не может быть союзников, только рабы! Но кто сейчас кого слушает!!!? – пожилой монах закашлялся. Затем промочил горло глотком легкого розового вина и продолжил. В голосе его сквозили горечь и неприкрытая боль. – Но совет уже колебался. И эти колебания были видны самым молодым и честолюбивым. Мысли о том, что вместе с Матерью тысячи воинов наш орден достигнет величия и унизит Небожителей затуманили разум братии…

Госпожа сочувственно кивала рассказчику. Гу незаметно дернул за рукав брата Чена и вопросительно поднял бровь. Монах еле слышно прошептал на ухо юноше: – Наш орден раскололся. Мы с братьями еле вырвали почтенного Юи из этой бойни.

Гу ошарашенно уставился на монаха, но Чен больше ничего не добавил, погрузившись в свои явно тяжелые мысли.

– Мы спорили почти трое суток… – продолжал тем временем брат Юи. По старческим щекам потекли слезы. – И не замечали, как наши же братья готовят переворот… Я вот этими руками убивал собственных учеников… – почтенный монах затряс своими скрюченными артритом зататуированными практически в черноту руками с выпирающими мозолями размерами с большую сливу.