Игры Демиургов. Тёмные тропы

Он благосклонен только к тем, кто творит мерзость добровольно, и получает от этого удовольствие. А теперь вставай и продай свою грязную жизнь достойно, - Старый равнодушно отошел на несколько шагов назад.

Слегка покачиваясь, Шон встал напротив неподвижно замершего Корда, и медленно сбросил плащ из шкуры лавовой ящерицы. Следом за плащом последовали черный камзол и рубаха, выставив напоказ покрывающую весь торс жуткую татуировку паука, в сетях которого билось в агонии множество людей и горели города.

Расположившийся на брюхе огромный паук пожирал кокон, из которого выглядывало только искаженное болью и криком лицо молодой женщины.

- Мерзость, - сплюнул сквозь зубы Корд, и принял боевую стойку.

- Вы все будете выпиты во тьме моим покровителем, глупцы, просто ещё не осознали это, - глаза Шона, казалось, начали гореть каким-то нездоровым блеском, и быстро полоснув себя по ладони, он провёл ею по брюху, покрывая паука своей кровью. – Покровитель, защити меня! Покарай чужеземцев, что посягнули на труды твои!

Шон воззвал к Фору просто из отчаяния.

Даже увидев, как Старый уничтожил тень-хранительницу, он не потерял надежду на помощь своего бога. И он получил ответ. Кожа толстяка начала грубеть и покрываться редкой толстой щетиной. Конечности начали вытягиваться, быстро утончаясь, а нижняя челюсть раздвоилась, превратившись в жвала.

- Осторожно, Корд, я сейчас, выжгу эту мерзость!

- Нет! Позволь мне.

- Как знаешь, друг. Развлекайся, я прослежу, чтобы он не сбежал.

Ничего не ответив, Корд кинулся под ноги проворно отскочившему Шону, и схватив сброшенный противником плащ, закружился вокруг, уворачиваясь от быстрых и мощных ударов тонких лап и нанося ответные. Чудовище, в которое превратился Шон, возвышалось над Кордом на целый метр, и огромное брюхо, казалось должно было подломить тонкие ноги. Однако проворство, с которым Шон преследовал своего противника, показывало невероятную силу этих тонких прочных конечностей.

Кинжал уже не меньше десятка раз безвредно отскочил от прочного хитина, покрывающего всё тело, а клацающие жвала пытались исторгнуть из себя едва различимые проклятия.

Когти, в которые превратились пальцы, оставляли на полу и стенах выбоины, брызгая фонтанами искр и каменной крошки. Тесня Корда к стене, Шон бросал короткие взгляды на Старого, однако, наткнувшись на спокойный взгляд голубых глаз сбился, пропустил удар по руке, и больше не отвлекался.