Небеса Умоются Кровью 1. Пробуждение Силы, Том I

Учти, мороки с ним может быть много.

Он хмурится, но больше ничего не говорит. Судя по алчному блеску в глазах, Герт жалеет, что я не согласился на его условия.

Пока караван собирается в дорогу, ко мне подходит тот самый крепкий старик, помогавший разносить еду. Его лицо напоминает высохшую кору дерева, глубокие морщины избороздили его со всех сторон. Прищуренные глаза прячутся в сетке тонких нитей-морщин. Нос необычайно длинный и тонкий, как клюв экзотической птицы. Рот, кажется, навсегда застыл в хитрой усмешке, обнажая пожелтевшие зубы неправильной формы.

Несмотря на возраст, он не сутулится, держится прямо. Голову венчают короткие седые волосы, собранные на затылке. Руки покрыты пигментными пятнами, а под пергаментной кожей вздулись жилы. Однако движения у него точные и плавные, как в танце.

— Я, конечно, не знаток духовных зверей и всяких штук, связанных с Ки, но слышал, что в столице их ценят куда выше, чем в провинции. Змеюку там заберут с потрохами, всё в дело пойдёт.

— Спасибо, но за что такая щедрость? — не верю я, что помогает он бескорыстно.

— Сынок, так ты потери наши к минимуму свёл. Не хочется мне в желудке у подобной гадюки оказаться, сам понимаешь, — улыбается собеседник. — А взамен я лишь попрошу, потешь моё любопытство. Расскажи про боевые искусства и все эти Ки-Шми. Не сейчас, как отойдёшь от схватки. Путь у нас долгий, и порой бывает так скучно.

Он протягивает мне руку.

— Ямато.

— Моё имя ты знаешь.

— Ага. Рен. Вот и познакомились.

Мы обмениваемся рукопожатием, и он уходит.

А этот мужик куда крепче, чем кажется.

Три дня проходят в пути за рутинной работой. Мы движемся по лесу, а дорога постепенно растёт. Как у крупной реки, то и дело в неё впадают дорожки-притоки. Всё чаще встречаются другие путники и даже одинокие торговцы с телегами и скудной охраной. Пару раз попадаются караваны.

В свободное от работы время я тренируюсь и медитирую, как учила сестра, а её — наш деревенский мастер. Во время одной из таких медитаций меня захлёстывают воспоминания из детства.

Во многих семьях братья не ладят с сёстрами и наоборот, но только не в нашей. Мы с Лин — звенья единой цепи, тянущиеся в тёмную глубь веков к первопредкам.