Небеса Умоются Кровью 1. Пробуждение Силы, Том I

Последний из них — Потный — щерится и, пользуясь шансом, хватает меня за горло своими скользкими руками. Сложив кисти вместе, я резко продвигаю их между рук оппонента, разводя их в стороны, и зажимаю чужие конечности у себя под мышками. В этом положении они оказываются в болевом захвате. Давление моих кулаков приходится на его локти с внешней стороны, выгибая их сверх всякой меры.

Потеющий крепыш стонет и жмурится от боли.

Большая ошибка. В бою глаза не закрывай. Иначе можешь их уже не открыть. Тоже одно из наставлений Мастера Вэнга.

Как умею, я направляю Ки в голову и с силой заряжаю ею по вражескому лицу. Раздаётся влажный хруст, в глазах темнеет, и сильнейшая резь прокатывается к вискам. Я качаюсь, но стою. Мой оппонент мотает головой, сплёвывая кровь из разбитых губ и свёрнутого набок носа.

Собраться!

Преодолевая дурман, я вкладываю Ки в целую серию быстрых ударов. Его грудная клетка стучит, как барабан. Он кашляет, хрипя, и я пользуюсь моментом, чтобы схватить его обеими руками за затылок и ударить коленом в живот.

Потный сгибается пополам, и я, вскинув сложенные в замок руки, вбиваю его в землю.

Последние крупицы Ки сгорают в этой атаке. Дико саднят кулаки. По телу разливается слабость, вызванная усталостью не физической, а духовной. Опустошение запаса Ки вызывает негативные последствия для тела. Тяжело выдохнув, я оглядываю поле боя. Вся троица корчится на земле, вяло постанывая.

Победа даётся мне нелегко, зато она подтверждает, что долгие часы, проведённые за рубкой леса, не прошли даром.

Они дали мне физическую силу и выносливость, хотя моя духовная сила явно не поспевает за противниками.

Тем временем Бохай смотрит на меня в смеси бешенства и неверия.

— Да ты, должно быть, шутишь! Сельское ничтожество смогло одолеть моих людей? Нет, это нельзя так оставить. Как говорит отец, если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам.

Он начинает весьма картинно готовиться к схватке.

Я же стараюсь мобилизовать все ресурсы тела, раз уж сын старосты своей болтовнёй любезно даёт мне время.

Если эти три недоумка лишь жалкое подобие практика, то с Бохаем дела обстоят хуже. Пилюли или нет, но он силён.

— И как Мастер взял вас в ученики? — фыркает Бохай, оглядывая тела. — Этот бездарь даже не практик, а уделал вас, как детей!

У меня ровно тот же вопрос.

Впрочем, времени на злорадство нет. Несмотря на своё паскудное поведение, Бохай, со слов моей сестры, единственный, кто на тренировках Мастера способен хоть что-то ей противопоставить.