Небеса Умоются Кровью 1. Пробуждение Силы, Том I

У самого выхода из внутреннего двора он замирает, а его взгляд устремляется в мою сторону. Опередив его, полностью прячусь за стволом могучего дерева. Не вижу его, но чувствую пытливый взор.

Слышу шарканье шагов, в которых несложно узнать Ямато. Через несколько секунд тот замирает, произнеся с усмешкой:

— Выходи. Он ушёл.

Я возвращаю ритм своему дыханию и смотрю на старого повара. Этой ночью он словно состарился за день лет на десять. Что-то его печалит, и едва уловимый аромат крепкого алкоголя витает в воздухе.

— Пойдём ко мне, есть разговор, — вздыхает тяжело Ямато и уходит обратно в сторону двора высокопоставленной прислуги.

Академия огромна, и «внутренним двором» называют кольцо, опоясывающее учебную территорию. Таким образом из любой точки прислуга может добраться на учебную часть и выполнить свои обязанности. Однако даже во внутреннем дворе места настолько много, что можно разместить несколько небольших городов, которые мы проезжали по дороге в столицу.

Жилище поваров находится в отдельном комплексе, состоящем из нескольких десятков домов.

Работники кухни расселены здесь согласно своему статусу. Ямато, как один из заместителей главного повара кухни Академии, живёт в центральном высоком строении, внешне не уступающем в величии дворцам богатеев.

И всё же, несмотря на его статус и возможности, мой спутник занимает небольшое жильё прямо на первом этаже. Здесь тоже есть стража, которая встречает нас сонными взглядами. Лишь ветер нарушает почти звенящую тишину ночи.

Сегодня непривычно спокойно.

В просторной комнате Ямато нет богатых украшений. В центре развёрнуты тонкий матрас и одеяло, служащие ему постелью. По углам горят поминальные лампады вместе с благовониями, их аромат наполнен печалью и запахом горных трав.

Повар, непривычно сутулясь, как настоящий старик, бредёт к одной из стен. На единственном предмете мебели — небольшой деревянной тумбе — дрожит пламя десятка свечей, и стоят две глиняные искусно выполненные фигурки.

Ямато припадает к полу, касаясь лбом досок, и что-то бормочет, а потом достаёт из укромного места кувшин и две чашки тонкого фарфора.

— Раздели со мной печаль, малец, — его глаза, наполненные грустью, едва сдерживают скупые слёзы.

— Что случилось? — спрашиваю я, не совсем понимая происходящее. — Я готов разделить с вами этот момент, но хочу узнать о вас больше. Если вы соблаговолите… Вы же не простой повар, верно? Техники, что мне вручили, информация, которой обладаете.