Великие Дома Империи

Когда я говорил о содействии, то прямо цитировал князя. Вы меня хорошо понимаете, господин Андерсон?

— Очень хорошо, — директор сглотнул. — Он не может не сдать.

— В точку, — улыбнулся чиновник. — Если Иванов не дочертит парочку линий между Знаками, мы закроем на это глаза. Таково решение лидера.

— Раз тема закрыта, разрешите откланяться, — сухо произнёс Райнер.

Мне кажется, Неуловимый Куратор обиделся. Вчера я отчислился с факультатива по мехам, а на меня, вероятно, делались ставки. Но, согласитесь, зачем мне эти допотопные «витязи», если я могу осваивать мощные машины под руководством Маро?

— Да-да, не смеем вас больше задерживать, — кивнул директор.

Райнер поднялся со своего места и, проходя мимо, бросил:

— Удачи.

Когда дверь за пилотом захлопнулась, я не выдержал:

— А чему вы так улыбаетесь, Глеб Олегович?

— Ну как же, — Андерсон выглядел, словно кот, объевшийся сметаны. — Одним проблемным учеником меньше. Для тебя же нет авторитетов, Сергей. Ты можешь вызвать на дуэль хоть Барского, хоть Разумцева, а потом ещё за головами их родственников прийти.

Поверь, ты у меня сдашь всё с первого раза и отправишься на все четыре стороны.

Чиновник заинтересованно наблюдал за нашим диалогом.

— Ты в курсе, что попал на вендетту? — добавил директор. — Мы не знаем, где ты живёшь, так что забери уведомление у секретаря.

— Сухомлинские? — буднично поинтересовался я.

— Вижу, ты не удивлён.

— Совсем нет.

Директор бросил на Домбровского красноречивый взгляд. Дескать, что и требовалось доказать. Чиновник отнёсся к ситуации равнодушно.

Не я первый и не я последний иду по трупам, огибая правила.

— В общем, приказ о твоём переводе на заочную форму подписан, — сообщил Андерсон. — Остаётся утвердить печатью с разрешения господина Домбровского.

— Разрешаю, — лениво буркнул чиновник.

Андерсон достал из ящика стола круглую печать, дунул на неё, шлёпнул по какой-то бумажке и протянул мне:

— Готово.

— А мне это зачем?

— Передай секретарю. Не в службу, а в дружбу.

— Да без проблем, — поднимаюсь, отодвигаю стул и прощаюсь со своими благодетелями: — Рад нашей встрече, господа.

Адиос, нахвамдис, сайонара, хошча кал. Простите за мой халифатский.

— Иди уже, — хмыкнул Андерсон.

В приёмной блондинка оторвалась от пишущей машинки и бросила на меня томный взгляд поверх очков в роговой оправе. Не припомню, чтобы она раньше носила очки. Может, для солидности... Хотя наиболее солидно выглядели её буфера под белой блузкой, верхние пуговицы которой вообще не застёгивались.