Девочка Бафомет

Девочка подошла к двери и попыталась применить магию, но с дверью ничего не произошло. Джейкоб засмеялся.

– Ха-ха-ха! Еще один барьер! Еще один барьер! Могучая Баффи ничего не может. Ха-ха-ха!

Баффи задумалась.

– Интересно, что же еще может отметить Глаз в этом мире?

Эльвира испуганно заметила:

– Боюсь, что все.

Мори отвел гостей в столовую, хорошо их накормил и отвел их в большую гостевую комнату с двумя большими кроватями. Баффи легла на одной кровати, рядом с ней легла Эльвира. На другой кровати расположились Том и Росси.

Джейкобу же не нужно было спать. Он сел в углу, делая вид, что не планирует отомстить всем вокруг. Когда герои заснули, марионетка поднялась на ноги. Летающие кресты поднесли Джейкоба к столу, на котором лежали ножницы. Он взял их и медленно направился к Тому, пытаясь не шуметь.

Том и его собака спали очень крепким сном. Марионетка занесла ножницы над головой юного рыцаря и вдруг задумалась, начав бормотать себе под нос:

– Нет-нет-нет. Рано-рано-рано. Баффи должна мне верить.

Иначе я не доберусь до цирка. А в цирке я уже всем отомщу. Всем-всем-всем. Ха-ха-ха!

Том повернулся во сне. Джейкоб сразу же отскочил в сторону и снова лег в самом углу, хлопая своими безумными глазами. Тем временем в больнице никто не спал. Девять больных собрались за большим овальным столом, чтобы обсудить происходящее.

Во главе стола сидел худой и лысый мужчинка по имени Тори. Он никогда и ничего не говорил. Он только смотрел на всех, повернув голову на бок. Рядом с ним находился человек невероятных размеров.

И самой большой у него была голова, которую можно было сравнить с туловищем среднестатистического мужчины. Этого больного звали Лори. И он очень много ел! Он всегда хотел есть и всегда голодал, хоть и не был толстым. Он был просто огромным, и напоминал ребенка переростка.

Напротив этого чудища сидел Мори. Рядом с ним на одном стуле сидело два больных в одном смирительной рубашке: мужчина и женщина. Они были приблизительно одинаковых пропорций. В их полосатой смирительной рубашке было проделано два отверстия для головы, и было лишь два рукава.

Штаны же у них были вдвое больше обычного. Этих больных называли одним именем, Янус, потому что они однажды решили провести вместе все дни своей жизни и теперь ходят только так.

Напротив писал свои стих поэт, которого прозвали здесь Овидий. Он был довольно худым, но таланта ему было не занимать. Овидий был довольно симпатичным молодым человеком, в отличие от лысого Тима, сидящего рядом.