Монстры тоже плачут. Летопись Стаземелья

 – Я волшебная вещь, и магический огонь может уничтожить меня! Я горю! Помогите! Умираю! Убери это!!!

– Зачем мне это делать? – пожал я плечами. – Ты мне не нужен. И языки пламени такие забавные.

– Потуши этот огонь! – книга, извиваясь, пыталась ползти, но свеча лежала прямо на ней. – Я всё тебе расскажу.

– И всё, что скрывал отец?

– Да! Да! Всё!!!

– И научишь меня, как стать героем?

– Всё сделаю, что захочешь! Моя обложка горит! Скорее!!!

– Клянёшься?

– Да! Я клянусь! Умираю!!!

Я поднял подсвечник, вставил в него магическую свечу, затем с удовольствием перевернул книгу лицом вниз и повозил по столешнице, чтобы затушить, начавший было воспламеняться, край обложки.

Оказывается, магические рукописи могут издавать не только ворчание и насмешки, но и более приятные для моего слуха звуки – жалобные поскуливания и всхлипы. На самом деле я не злой, просто не люблю, когда надо мной издеваются. Через пару минут я перевернул реликвию лицом вверх.

– Ну что ж, – произнёс я, глядя на грязную физиономию Монстрологии, – Можешь начинать рассказывать мне про отца.

Что он скрывал?

Господин Монти пару раз чихнул.

– Может сначала вытрешь мне лицо?

– Не отвлекайся… – я сжал в руке подсвечник.

– Ну что ж, ты сам напросился, – ухмыльнулся старик. – Я расскажу тебе истину, но тебе она не понравится. Ты правду сказал, что Микаэл умер?

– Он не умер. Он окаменел, – поправил я. – Восемь лет назад отец отправился в Тиберские леса. Там какое-то существо, меняющее облик, превратило его в каменное изваяние.

– Восемь лет?! – обложка зашевелилась, лицо старика состроило озадаченную гримасу. – Неужели я так долго спал? Мне казалось, что прошло месяца два-три… Это свойство живых магических артефактов – отключаться, когда ими не пользуются. Так накапливается энергия… Помню, как Микаэл собирался ехать в Тиберию. Я отговаривал его… Ни один монстр Тьмы не подходил под описание к тому странному существу, исполняющему желания… Король меня не послушал, оставил здесь, чтобы я не доставал его своими нравоучениями… Вот ведь беда… Значит ты сын Микаэла – Эндориан? Ты был ещё мелким детёнышем.

– Да. Это я, – отпираться не имело смысла. – Через несколько дней мне будет уже восемнадцать. Я должен взойти на трон, но у нас возникла проблема…

– Понимаю, – господин Монти прищурился, разглядывая меня. – Такой криворукий и тощий задохлик на троне – это, действительно, большая проблема для государства.

Я сделал вид, что не расслышал грубость.