Охотник на богов. Том 4

И если бы не этот зверь, то мы бы из города вообще не выбрались.

Я не стал подходить к нему ближе и будить.

Вернулся обратно в башню.

Правда, застал забавную картину. Афена, видимо, решила подготовить гоблина и переодеть, ведь на нём не было ничего, кроме простыни. В тот момент, когда я зашёл, она как раз собралась сдёрнуть с него простыню.

«Оу... детка. Вот так сразу? — Годфред аж взбодрился. — Ты видел? А? Она меня уже раздевает! Да я хорош!».

Пришлось остановить девушку. Гоблин так и остался лежать в коробке, укутанный в простыню.

«Зря остановил, — вздохнул Годфред. — Она бы увидела меня во всей красе».

«Там ничего нет, Годф, — ответил я, на этот раз мысленно. — Между ног морфи я, конечно, не заглядывал, но уверен, что там что-то такое же, как у кукол. Неясное изображение полового органа».

«Сам ты — неясное изображение полового органа! — возмутился Годфред. — А у меня там будет ого-го! Даже если у этого уродца ничего и нет, я сделаю так, что будет! А потом познаю счастье бытия. Думаешь, Мозарт себе ничего не отрастил? Да в жизни не поверю!».

Я усмехнулся, поднял гоблина на ноги и привалил к стене.

— Ну что? Готов быть умопомрачительным мужиком? — спросил я, опять вслух. — Даже не верится, что после этого я перестану слышать твоё нытьё у себя в голове.

«Теперь ты будешь слышать его в реальности! Аха-ха! Дай обниму!».

Я глянул на Мозарта и Афену, которые замерли в предвкушении чего-то невероятного, ну а сам снова повернулся к гоблину, как будто бог был уже там.

— Ладно, Годф.

***

Оказывается, чтобы воплотить бога и вытащить часть его души из своего тела, надо было отдать своей крови.

Немного, но всё же.

Пришлось резануть указательный палец ножом и пометить кровью лоб морфи в трёх точках: над бровями и переносицей. Затем на подбородке и груди.

«Это указанный путь, — уже серьёзно сказал Годфред. — Так я не смогу пройти мимо».

Я перевёл дыхание. Если честно, меня пробрал мороз от осознания того, что сейчас происходит.

— Годфред, — сказал я негромко, но отчётливо, — я хочу, чтобы ты больше не существовал. Отдай мне свою жизнь. Твоя душа — моя.

В груди тут же разгорелась жгучая боль, будто всё тепло моего тела начало собираться в одной точке.

Я положил ладонь себе на грудь и, как только ощутил кожей тепло, начал отводить руку назад.