Чудовица и Красавище

Блин, ещё немного и… К счастью, с третьего раза ей удалось найти искомое.

В голове стало постепенно проясняться. Белла вспомнила разговор с графиней, Мишеля, подающего знаки руками. Похоже, что старуха со своим дворецким усыпили её. Но зачем? Наверняка, в этом замешана и Галка. Ну, подожди, подруга, когда вернусь, повырываю тебе крашеные лохмы, ни один парикмахер потом не спасёт!

Белка вернулась в комнату, осмотрелась и увидела свой свитер и джинсы на кресле возле кровати. Там же оказался и её рюкзак.

Но едва девушка подошла к креслу, как за четвёртой дверью послышались шаги и голос графини Елизаветы Андреевны.

Что делать? Белка протянула руку к джинсам, но поняла, что одеться не успеет. Может спрятаться в ванной и забаррикадироваться там? Нет, пожалуй, это глупо. Белла подбежала к кровати и юркнула под одеяло. «Пусть думают, что я ещё сплю», – решила она, принимая безмятежную позу и прикрывая глаза. Она едва успела выровнять дыхание, как в комнату вошла графиня со своим верным слугой.

– Сколько она ещё должна спать? – голос Елизаветы Андреевны был тихим, но твёрдым и властным.

Белла видела сквозь чуть приоткрытые веки, как Мишель что-то показывает хозяйке на пальцах. Потом он подошёл к кровати. Белла зажмурила глаза и постаралась дышать ровно. На сцене ей не раз приходилось изображать спящую, и на курсах актёрского мастерства этому учили, но внутри у девушки всё невольно сжалось. От волнения дыхание слегка сбилось с ритма.

Белла тут же пошевелила губами, словно разговаривая во сне.

Вроде поверили. Но почему тогда не уходят? В ту же секунду она почувствовала, как одеяло начинает сползать вниз. Мишель, сволочь, что же ты делаешь?! Девушке стоило большого труда сохранить спокойное дыхание, но в следующее мгновение… О, боже! Мишель, я тебе этого никогда не прощу! Белла ощутила на своей шее кончики мужских пальцев. Он, что, задушить меня хочет? Ощущение было не из приятных. От этих прикосновений по всему телу побежали мурашки, кожа становилась ещё более чувствительной.

Пальцы нагло продвигались к ложбинке между грудей. Вот ведь извращенец!

Мишель едва касался кожи, но Белла всё равно испытывала отвращение. Каждая клеточка её тела протестовала против столь наглого вторжения в личное пространство. Нестерпимо хотелось прекратить это, оттолкнуть наглеца. А он словно чувствовал её неприязнь и продолжал дразнить ещё больше, опускаясь к животу.