Мародёр

Наоборот, каждому вновь прибывшему доходчиво объясняют, что именно этого мальчика нельзя использовать ни как посыльного, ни как слугу, ни для других дел, где больше бы сгодились девочки. Обычно все понимают сразу, но бывают случаи, когда понимание приходит только через выбитые зубы и сломанные носы.

Мальчишка радостно сунул ковш в корыто, но не рассчитал сил, и тяжелая посудина выскользнула из его рук и поплыла прочь. Он потянулся к нему, зацепил за ручку, потянул, не удержался на ногах, шлепнулся на землю и окунул руки в воду.

- Грязный ублюдок, - рявкнуло откуда-то сбоку, - руки мыть тут будешь!

Мощная затрещина, пятерней в кожаной варежке свалила мальчишку в корыто.

- Ах, ты мразь, руки помыл, теперь весь помыться решил!

Мощные руки, вытащили из корыта мальчишку, встряхнули, бросили на землю. Над ним навис широкоплечий детина в обожжённом кожаном фартуке. Мышцы так и ходили на его голых руках, и каждая была с голову пацана. Мальчишка попытался отползти, но здоровяк его догнал. Поднял. Кулак врезался под ребра, глаза мальчишки округлились, выкатились, губы вытянулись, пытаясь удержать выбитый воздух, раскрылись.

Пацан закричал. Но это здоровяка не остановило. Удар в лицо едва не вышиб из парня дух. Зубы клацнули со звуком ломающегося о камни кайла. Тело мальчишки прокатилось по земле шагов пять и застыло.

Бугай взревел, торжествующе поднял руки и, громко топая кованными ботинками, направился к неподвижному телу. Победитель! Герой! Теперь можно считать жизнь удавшейся, теперь можно и на покой, все земные дела сделаны, главный подвиг жизни совершён - избит мальчишка, что питается объедками со стола рабов.

Кожаный фартук навис над пацаном, нога в окованном железом ботинке поднялась, примерилась, еще мгновение и тяжелый каблук сомнет лицо мальчишки, превратит его в кашу.

Я оглянулся, бросил быстрый взгляд на пустую бочку. Почему, ну почему страж решил именно сейчас покинуть свой пост. Он бы не позволил свершиться убийству. И я не могу.

Я так и не понял, как получилось так, что я подкатился под здоровяка, выдернул мальца из-под его ноги в последний момент, ногой же ударил под колено здоровяка.

Что-то хрустнуло, здоровяк взвыл. Я оттолкнул медленно приходящего в себя парня, вскочил на ноги. Демоны! От стопы до колена ногу пронзила раскаленная игла. Хромая, я отпрыгнул на шаг, но это помочь уже не могло. Здоровенный детина, в грязном кожаном фартуке несся на меня, размахивая внушительным молотком. Он замахнулся, но я ушел в сторону.