Мародёр

Бородач дружески хлопнул его по плечу и, не обращая внимания на оторопевшего Мирира, пошел прямиком ко мне.

Носком сапога перевернув ящик, он сел на него, склонил голову. Его взгляд буравил во мне одну дыру за другой, словно прожигая их в теле. Меня охватил ужас. Я раб. Я знаю только жизнь раба, и она проста как день. Сон, работа, сон и снова работа. Мы все стараемся быть как можно более незаметными, и когда незнакомцы проявляют интерес, обычно ничем хорошим не заканчивается. Те на кого обратили внимание, исчезают.

Быть может им и становится лучше, но это сомнительно.

- Как тебя зовут, раб? – спросил он, дружелюбно улыбнувшись.

- Не знаю, - ответил я, стараясь не паниковать. Если бы он стал кричать, размахивать кулаками, бить меня. Если бы он оттаскал за волосы, я бы отнесся к этому спокойно, но тихий голос, мягкий тон, дружелюбная улыбка пугали больше, чем прямые угрозы.

- Ты не знаешь, как тебя зовут?

- Нет. У меня нет имени. Я раб. Только раб.

- Но у всех есть имя. Его дают при рождении, а ты родился явно не вчера.

У тебя должно быть имя.

- Должно быть, - согласился я. – И, наверное, есть, но я его не помню.

- Не помнишь? Как это?

- Я ничего не помню о том, кем был, до того, как стал рабом.

- А что первое ты помнишь?

- Как падаю с телеги. Здесь. В лагере. Помню, как понял, что меня затопчут, и откатился под телегу. Потом вылез оттуда и теперь живу здесь.

- Это я слышал. Халкан Мирир был так добр, что рассказал мне о тебе. О старике, которого ты пытался спасти, о парне, которого ты вытащил из шахты после обвала.

О мальчишке, за которого ты сегодня заступился, мне рассказал Данкан.

Я поднял на него не понимающий взгляд и он пояснил.

- Стражник, что следит сегодня за порядком.

Я кивнул.

- Ты рискуешь собой, ради людей, которых едва знаешь. Тот кузнец мог тебя убить, и убил бы, если бы не мой человек. Неужели твоя жизнь значит меньше, чем жизнь того мальчишки?

- Моя жизнь не значит ничего. Я лишь раб. Но у меня есть только она. Жизнь и вот эти штаны.

И если я чем-то и могу рискнуть, то жизнью. Только ее я и могу потерять. Штаны мои вряд ли кому будут нужны, даже когда я умру.

- Скажи, а сколько тебе лет?

- Не знаю, - я пожал плечами.

- Но что значит возраст, количество лет ты знаешь?

- Знаю.

- Интересно. Знаешь, раб, мне кажется, что всех нас водишь за нос. Не знаю зачем и для чего, но мне кажется, что ты здесь всех пытаешься обмануть.

Я, молча, пожал здоровым плечом. Мне нечего ему сказать.