Мародёр

Он подскочил сзади, его руки прошли под моими, ладонь уперлась в затылок, он потянул, но я врезал ему пяткой в стопу. Хватка ослабла, я развернулся, вцепился руками ему в волосы и врезал головой. Не знаю, было ли ему больно, мне было точно. В глазах потемнело, я зашатался, ухватился рукой за стену и сполз на пол.

Князь навис надо мной, потер кулак, вытер капельку крови с разбитой губы, улыбнулся и протянул руку.

- Достаточно. Я видел все, что хотел.

Он помог мне подняться, отправил в угол, а сам подошел к Елизару.

О чем они шептались, я не слышал, но Елизар кивал и все больше расплывался в довольной улыбке.

- Обряд проведем завтра, - князь поднялся, посмотрел на меня. – Елизар тебе все объяснит, я лишь скажу, что клятва, которую ты принесешь завтра, свяжет тебя и нас узами, сильнее родственных. Не смей преступать ее, иначе смерть станет для тебя благом.

- Новый рабский ошейник, - усмехнулся я, понимаю, что сменю один на другой.

- Нет, - в один голос сказали князь и Елизар, а последний продолжил.

– Не ошейник и не рабский. Ты будешь свободен. Ты сможешь уйти, когда захочешь, единственное условие, помогать членам семьи, когда им будет нужна помощь и не вредить семье ни словом, ни делом. В остальном же, твоя жизнь будет полностью принадлежать тебе. Ты станешь равным с нашими людьми и отчасти с нами. Да, первое время ты будешь слугой, но быть слугой не то же самое что быть рабом. А в будущем как знать, может быть, ты встанешь в один ряд с самим князем.

- Обряд завтра утром, - вздохнул князь.

– Объясни нашему новому другу, что будет от него требоваться. Когда вернется Данкан, отдай парня ему. Пусть к разуму добавится тело. Данкан знает, что делать. А сейчас, друг мой, распорядись на счет ужина для нас двоих и пусть приготовят мне постель. И прикажи затопить баню.

Елизар кивал на каждое слово князя. Я улыбался. В один ряд с князем может быть и можно встать, но стоять князь будет на подставке. Как ни старайся, но он всегда будет хотя бы на волосок, но выше тебя. Такова природа вещей.

Такой порядок.

- Ты не сказал ему, - сказал я, когда князь вышел.

- О чем? О том, что ты носишь в себе? Нет. Не сказал, и не скажу. Есть такая поговорка: где знают двое, знает и свинья. Нас с тобой и без того двое и я не хочу, чтобы это выплыло наружу. Он узнает. Узнает в свое время. Сейчас же будет куда полезней, если кроме тебя и меня не будет знать никто. Для твоего же блага, для его блага, для блага семьи Грачевых. Демоны, - он всплеснул руками.