Мародёр

- Грач подтвердил его слова, - пытаясь оставаться серьезным кивнул старик, но глаза его довольно блестели, а губы то и дело срывались в счастливую улыбку. Старик приблизился к князю, вытянулся на цыпочках, зашептал что-то в ухо. Князь кивал, лицо его светлело, мрачность бессонной ночи отступила. Он посмотрел на старика, тот покосился на лежащее перо.

Князь повернулся ко мне взял с меня клятвы. Стоило только прозвучать последнему «клянусь», как птица снова закричала. На этот раз пронзительней и громче.

Князь отошел. Мрачность сошла с его лица, оно разгладилось, помолодело, даже румянец проступил. Старик повесил мне на шею длинный птичий коготь, украшенный парой черных перьев, ухватил за руку и потащил к огромной птице, там поставил на колени на специальный приступок, заставил вытянуть правую руку. Длинный кинжал лишь на мгновение мелькнул в его руке, проткнул мне кожу на пальце и вновь исчез. Голова птицы наклонилась, пронзительные черные глаза смотрели в мои. Клюв открылся, старик выдавил ей на черный язык каплю моей крови и почтительно отступил.

Я смотрел на огромную каменную птицу и был готов поклясться, что и она смотрит на меня. Ее черные каменные глаза с любопытством смотрели на меня. К любопытству примешивалось еще что-то, толи ожидание, толи надежда, я понять не смог. Или не успел.

Птица заклекотала, каменная грудь распахнулась, открывая стоящий внутри нее прозрачный заполненный на треть сосуд с темной красной жидкостью.

- Это кровь предков, - услышал я над ухом нервный шепот князя. – Она либо примет тебя, либо нет.

Я не чувствовал в его словах угрозы, хотя «нет» мне и не понравилось, от него веяло обречённостью.

Капля крови зависла, на краю трубки, собираясь вместе. За спиной, нависая надо мной уже стояли все. Я догадывался, что это нарушение традиции, да и самого обряда, но и мне хотелось знать примет меня кровь или нет.

Капля сорвалась. Ударилась о верхний слой, пробила его, погрузилась внутрь. Мгновение она была целой, вся остальная жидкость окружила ее, но не впитывала, словно изучала, пыталась понять, что в нее влили. Капля распалась. Кровь предков хлынула на нее и моя растворилась в чужой крови, став частью заполняющей сосуд жидкости.

По сосуду пошли тонкие черные молнии. Уши взорвал птичий вопль, громкий настолько, что я не выдержал, зажал уши, упал на колени.