Мародёр

Богиня не появлялась с той ночи в лагере рабов, и я погруженный в бесконечную пытку учения начал о ней забывать. Она же обо мне не забыла. Я открыл глаза. Демонов ей в печенку! Я же только уснул. Данкан вытащил из меня все силы. Я помню, как доплелся до комнаты, помню, как бросил пропитанную потом и кровью рубаху на пол, но как уснул, не помню. Наверное, никак, раз сейчас я стою посреди огромного зала с пустым троном и наслаждаюсь стрекотом пауков за спиной. Медленно повернувшись, я уставился в шесть красных глаз плотоядно глядящих на меня.

Паук приподнялся, вытянул ко мне морду. Жвалы открылись, в черном провале рта появилась липкая кашица.

- Пошел прочь! – я оттолкнул тварь.

Паук захлопнул жвалы, и я был готов поклясться, что теперь его глаза смотрели на меня с удивлением.

- Давай! – я махнул рукой – Давай, стучи лапами отсюда! Ну! – я чуть придвинулся, наклонился, сжал кулаки.

Паук поднял передние лапы, застрекотал угрожающе, но на шаг отступил.

- Хочешь подраться? – я придвинулся еще ближе.

– Давай! Обещаю, больно бить не буду!

- Не трогай милое создание! – раздался сзади насмешливый женский голос.

- Ты ему или мне? – не поворачиваясь, спросил я.

- Да вам обоим! – хрипло и устало засмеялась богиня.

Я повернулся. Бледная, седая, осунувшаяся, с трясущимися руками богиня сидела на троне, устало опустив голову на упертую в подлокотник руку. Но тонкие ее губы растянуты в улыбке. Горькой, болезненной, но улыбке.

- Я рада, что ты заглянул ко мне, - сказала она, поморщившись.

Подняла кубок и отпила.

- Можно подумать я хотел, - скривился я. – Мне вообще-то не легко там. Надо мной издеваются, учат всему. Сегодня весь день били тренировочными мечами. Это конечно не сталь, но знаешь это все-таки больно. И я устал. Я спать хочу.

- Да плевать яхотела, что тебе там плохо, - признала она. – Главное, что ты жив и как я посмотрю здоров.

- А тебе я так погляжу не хорошо.

- Паршивенько. Тут ты прав. И все из-за тебя.

- Из-за меня? – не понял я. – Это как? Что я сделал?

- Не сделал.

И в этом вся проблема. Ты ничего еще не сделал. Но я на тебя не злюсь. Я понимаю, что ты не мог ничего сделать и это моя вина. Впрочем, и других вариантов у нас с тобой не было.

- Так! – рыкнул я.

Огляделся в поисках прыгающего, кусающегося черепа, что так не любит когда что-то идет не по правилам. Не увидел и сел на камень, ожидая хриплого: «Нельзя сидеть в присутствии богини!», но никто ничего не прокричал.

- Так, - повторил я.