Меж двух миров

– Разве ты не понимаешь? Это не драка, а поединок! Вова сам захотел, чтобы ему не мешали! Так, что уважай его решение! На кону честь мага!

От твердого и властного голоса охотника по спине побежали мурашки. Фиолетовое пламя, подчинившись мысленной команде, исчезло вместе с фолиантом. Решив, что сейчас будет лучше послушаться, я продолжил наблюдать за боем, изо всех сил надеясь, что поступаю верно.

Нанося удар за ударом, изрядно выдохшаяся мать мечей безуспешно пыталась пробиться через золотистое сияние стража.

– Эля, назад! – окликнул девушку Яровой.

Окутанная собственной яростью мечница проигнорировала слова командира. Её меч, слегка дрогнув, стал наносить все более размашистые и разрушительные удары. Яркая серебристая энергия брызгами слетала с лезвия правого клинка, орошая все вокруг.

– Назад, дурында! – закричала Юля, околдовывая собственные ноги силой ветра.

Но уже было поздно…

Уставший от мельтешащей рядом матери мечей, Павел небрежно взмахнул мечом.

Обезумевшая мечница в конец, забыв о защите, позволила вражескому орудию отбросить её в сторону.

Отлетев на несколько метров в сторону, Эля рухнула в ряды скамеек. Очнувшись от своего безумного сна, девушка слегка приподняла голову. Ей было трудно дышать. Воздух отказывался в полной мере поступать в легкие. А с левой стороны ужасно ныли ребра. Под ними зияла сочившаяся кровью полоса.

Чувствуя как шок постепенно отходит, уступая место нарастающей безумной боли, мечница издала протяжный крик.

Её скривившееся в агонии лицо быстро бледнело, а кровь стремительно растекалась вокруг.

– Иду! – бросился к ней Михаил Валерьевич, на ходу зачитывая какие-то заклинания.

Лекари из рядов стражей, тоже быстро подключились, вступая в отчаянную борьбу за жизнь молодой девушки.

– Все, не могу! – закричал я, собирая на себе испуганные взгляды стражей.

Взбесившееся сердце будто ломилось из груди наружу. Его запредельный ритм все нарастал, не давая возможности вздохнуть полной грудью.

Голова закружилась, но разум мой остался ясен. Ненависть постепенно скапливалась, рискуя вылиться в нечто разрушительное. В этот раз фиолетовое пламя охватило не только меня. Ведомое моей внутренней яростью, оно быстро окружала комнату, вызывая панику в рядах церковников.

Слетевший с катушек отец настоятель бросился усиленно молиться, искренне надеясь на божью благодать. Его напуганное, заплаканное лицо терзало мне душу.