Потусторонний. Книга 2

Мне, признаюсь, даже чуть жаль вас.

— Это, положим, зря, — усмехнулся я. — Жалеть меня не надо, я ещё сам всех пожалею.

— А еще меня тревожит несколько запросов от Первой Церкви, в которых вы фигурируете. Насколько я понимаю, здесь у нас тоже есть сложности, да? Вчерашний инцидент в Посадниково уже попал в отчёты. Отдел по работе с одарёнными уже развернул запрос Церкви из-за прямых доказательств провокационного поступка одного из служителей на видеосъемке, но вот история с ведьмой... Илья Александрович, у меня тут в участке некоторые оперативники вас по имени знают.

Не самая лучшая слава, поверьте мне. Будьте осторожнее и осмотрительнее.

Он улыбнулся одними губами и тут же посуровел:

— Будем считать наше знакомство оконченным. Я увидел вас, вы узнали меня. Картина, складывающаяся на вверенной мне земле меня, признаюсь вам честно, не радует. Ваша война, которую вы решили вести, может быть справедливой, но может быть и проигранной, если вы будете один.

Какие мудрые слова. И двусмысленные. Что это такое, господин Дворкин?

— Прошу вас быть осторожным.

Хочу быть честным. Я понимаю что вы связаны с заправкой барона Свиридова. Все это понимают, господин Артемьев, и барон тоже. Может быть выбранный вами путь единственно верный, вот только вы играете на чужом поле и с чужими инструментами.

— Вы, вроде бы, представитель закона и власти, господин Дворкин, — не удержался я. — У вас внутри ничего не ёкает? Вам всё известно, что здесь происходит, но...

— Пока мне не известен устав монастыря я предпочитаю никуда не лезть.

Это совсем не означает, что я слеп. Барон — сволочь. Но ничего прямого у меня на него нет. Он не на государственной службе, и жалоб от дворянского собрания на него не имеется, Первая Церковь запросов не шлёт. Поэтому барон и его люди вольны действовать так, как они действуют, пока не нарушается закон. За его деятельностью следят, господин Артемьев. Полиция не бездействует. Да, Свиридов подмял под себя этот уезд и соседние, но...

— Барон мелкая сошка, господин Дворкин.

Много чести вы уделяете ему. Однако... Я свободен, правильно?

Я поднялся со стула, оправил пиджак и стряхнул невидимую пыль с плеча. Если уряднику и не понравилось как его прервали, то вида он и не подал.

— Конечно, господин Артемьев. Вы меня, надеюсь, услышали? Будет нужна помощь — дайте мне знать. Официально пока ничем помочь не могу, однако...

Мы пожали друг другу руки, и я вышел из кабинета урядника. Постоял немного в коридоре. Презанятная вышла беседа.