Восхождение Примарха - 3

Я посмотрел на него сквозь эфирную линзу и чуть не ослеп. Монарх светился от защиты, как новогодняя ёлка. А в качестве игрушек на нём были развешаны различные артефакты. Нет, магией тут ничего добиться нельзя.

Обычной магией.

А если предположить, что будет использована эфирная магия? Может быть такое? Вполне. Её точно используют наши противники поэтому, почему бы не дать ей хода и тут? Эфир не видно, нельзя отследить, его воздействие незаметно для окружающих. По факту лучшего оружия и не найти.

Я тяжело вздохнул.

А вот мне использовать зрение сквозь эфирную линзу постоянно не получится. Да и вообще следует с этим быть осторожнее. А вдруг среди приглашённых есть эфирник? Я почему-то не сомневался, что так оно и есть. Слишком уж резонансное событие.

«Ладно, — решил я, — буду использовать аккуратно и иногда, хорошенько перед этим осмотревшись».

— Молодой человек, — позвал меня старый барон с затёртым гербом на пиджаке. — Будьте добры бокальчик, пожалуйста.

Говорил он тихо, шамкая почти беззубым ртом, поэтому я лишь по губам понял, что он от меня хочет.

Я поставил наполненный бокал и забрал пустые. А их тут был уже добрый десяток. По всей видимости, старый барон не отказывал себе в выпивке.

Он же показал мне два пальца.

— Ещё? — поинтересовался я.

— Да, — кивнул тот, и мне показалось, что голова у него сейчас отвалится. — А то это на один зуб.

Я поставил перед ним ещё два бокала, уверенный, что у старика всего один зуб и остался. Подчинившись внутренним установкам, я проверил его магическим взглядом, но ничего подозрительного не увидел.

Старик и старик, да ещё и на кресле каталке с автоматическим управлением. Вдобавок ко всему вокруг него вился устойчивый старческий запах, перемешанный с запахом застоявшейся мочи. Неприятно, одним словом.

Я подумал о том, кто его мог сюда пустить, но потом оценил место. В самом углу, за колонной. Оттуда явно будет ничего не видно. Так что пусть там сидит и пьёт старый забулдыга, все достижения которого остались далеко позади во времена бурной молодости.

Тем временем император вовсю играл свою роль, разговаривая с гостями, уделяя внимание практически всем, кто этого желал. Внешне он находился в весьма благодушном состоянии, и только я, да и, вероятно, другие эмпаты видели, что на самом деле творится в его душе. Пожар, вот как я назвал бы это одним словом.

Но Разумовского или Скуратова не было ни следа. Даже моя тревога, последнее время выкрученная чуть ли ни на максимум, потихоньку улеглась.