Путь сокола

Единственное, что оставалось, это опереться на него и продолжить путь, не взирая на боль. Когда почти дошла до мужа, то услышала, как он поет:

«...Скажи братьям, скажи сестрам,

Я хороший у них брат,

А к родимым семи верстам,

Журавлем вернусь назад...»

Тут меня объял такой ужас, что даже не заметила, как в ногу вошла стрела, и упав, продолжала ползти. Было ясно, что мой муж уже прощается с жизнью, раз решил заключить договор со смертью, а мне этого не надобно. Краем глаза уловила, с какой яростью Шемяка с Кимериусом и несколькими витязями пробивались к нам, даже Сандалор, наверно, ещё раз поседел.

Доползла до мужа, и сев на колени, стала звать его, размазывая по лицу кровь и грязь вместе со слезами, хоть и понимала, что сама скоро отправлюсь к нему. Он продолжал петь, не обращая внимания на мой голос, и от отчаяния я подняла голову вверх. Заметив сокола, мысленно попросила его принести из избы три сосуда, перевязанные одной нитью. За это время пыталась отвлечь мужа, не давая допеть, но он упрямо продолжал:

«.

..Передай платок кровавый

Милой любушке моей,

Скажи ей, вояка бравый,

Там женился на другой...»

У меня был выбор: либо не дать ему допеть, но погибнуть самой, либо дать ему закончить песню, но спасти себя. Вскоре верная птица вернулась и скинув мне сосуды, упала рядом, сражённая стрелой. Шальная это была стрела или нет, меня тогда не интересовало. Я вскрикнула то ли от неожиданности, то ли от отчаяния, и на минуту отвлеклась от мужа. Вода не оживляет животных и птиц, но я всё равно хотела попробовать.

После неудачной попытки вернулась к мужу и принялась промывать его раны простой водой. Потом плеснула немного живой и мёртвой на себя, чтобы хватило сил завершить ритуал, после чего стала омывать его раны, приговаривая:

«Водою мертвой окропляю

и раны сразу закрываю,

водой живой полью

и жизнь в любимого верну»

Сандалор заметил мои действия и крикнул: «В круг!», после чего вместе с подоспевшим Кимериусом и Шемякой стал сходиться. Они пытались взять меня в защитное кольцо, но это оказалось очень непросто.

Мутными глазами и сквозь туман в голове я смотрела на Сагила и твердила заклинание. Когда силы меня стали покидать, поняла, что раны перестали кровоточить. Теперь я могу спокойно уйти к своим родителям. И, вскинув голову к небу, запела:

«...Встану рано, выйду в поле

В небеса наш дон течет,

Там без страха и без боли

Солнце красное встает...»

- Она что, тоже помирать собралась?! – воскликнул Кимериус, пробиваясь ко мне.