Я [ненавижу] аристо

— А я вот так и знал, что раз на раз тебе слабО будет... — Не смотря на стягивающие грудь стальные трубы, дышать и говорить я всё-ещё мог.

— Вы, Шубские, совсем там у себя в лесу, похоже, одичали... — Кривошеин шагнул ближе, встав прямо между мной и вмороженной в лёд девчонкой. — Какой ещё «раз на раз»? Ты у каких лосей там этого нахватался, а?

— Хе-хе-хе... — Сиплый смешок крашеного блондина звучал точно так же, как и вчера — среди хеловинских декораций.

А смуглый любитель пирсинга даже не улыбнулся. Может, ему просто неудобно смеяться со всеми этими булавками? Или язык тоже проколот так, что говорить невозможно?

Плешивый граф слегка наклонился, чтобы рассмотреть меня поближе:

— Ты, лесовик, наверное, думаешь, что мне теперь полагается тебя на дуэль вызвать, да? Или.

.. Как ты там сказал... «Раз на раз»? — Резко перестав презрительно ухмыляться, он внезапно вытянул руку и с силой сжал мою нижнюю губу. — Да кто ты такой, падаль таёжная?! Что бы я, наследник владыки Валакии и Трансваалии, тебя на дуэль вызывал?!

О, да.

.. Как же он гордится завоеваниями своих предков... Обычно это происходит, когда самому похвастать-то и нечем. С этого и начнём...

— А они больфэ этого фтадиона? — Я приподнял бровь, изображая притворный интерес. — А то фто-то ни разу про эфи девевни не флыфал...

Выкрутив мне губу так, что она чуть не оторвалась от челюсти, Кривошеин брезгливо отбросил моё лицо в сторону и вытер пальцы о бархатную папку. Её пришпилило ко мне так же, как я её и держал — прижимая перед собой к груди.

Очистив пальцы от моей слюны, прилизанный граф присмотрелся к бархату:

— Уже и к Ректору успел подмазаться, подберёзовик... Уроки свои получил, наверное... Х-ха! — Ударив тыльной стороной ладони по папке, он отбросил её от меня в сторону. Узелок на серебряной тесьме выдержал. Но футляр, до того зажатый между мной и папкой, от броска раскрылся, и кристалл выпал из него в траву чуть дальше. Кажется, от удара, огненная спираль начала вращаться чуть быстрее...

Но Кривошеин всего этого не заметил.

Сейчас он говорил уже не с мной, а со своими корешами. Хотя его слова, конечно, предназначались, и мне тоже:

— Теперь ждёт, наверное, что мы его сейчас тут бить будем. Готовится геройски принимать муки, во имя своей лохматой дамы сердца... И, наверное, уже в мыслях папочке рассказывает о том, какие мы тут все, городские, подлые и коварные... Не то что в родном лесу! — Получив от корешей ответные ухмылки, плешивый граф вновь презрительно прищурился на меня.