Я [ненавижу] аристо

И иначе как «балыней» он её называть отказывался. Сестричка тоже сильно смущалась от такого титулования. И строго настояла на том, чтобы паренёк обращался к ней по имени.

— Балыня Ульяна, а можно мне ещё асколбинку? — Косясь в сторону медсестры, паренёк опять задрал разбитый нос.

Вздохнув, ворожея всё-таки выдала ему ещё одну сладкую таблетку:

— Но это последняя! А то живот болеть будет!

— Холошо... Спасибо!

Когда я снова стал собой, всё туловище словно тихонько гудело. Как будто я только что отработал многочасовую программу на всех мыслимых тренажёрах.

Руки заметно дрожали, ноги почти не гнулись, а спину и шею ломило от усталости. В ушах шумело от повышенного давления.

Зато у меня, кажется, исчезли все проблемы с зубами. Пока я заново учился ходить, то так и не нащупал языком ни одной воспалённой десны в привычных местах. Все те, которые мне раньше было некогда и не на что лечить. Даже дырки все заросли!

— А у тебя точно какой-нибудь прабабушки из Волковых не было? А, Шубский? — Посмеиваясь над моими первыми шагами в человеческом обличье, Таисья тоже угостилась витаминкой.

И, сморщившись от полезной кислинки, озорно прикусила язычок. — В шкуре ты был симпатичнее!

Пошатываясь, я дошагал на ватных ногах до двери, оставив её издевательский вопрос без ответа. Потому что в памяти сразу возникла моя борьба с бесшабашным волчьим сознанием. И та кипящая ненависть, которая позволила растопить и расколоть ледяную ловушку. Если тот факт, что у меня получилось влезть в шкуру волкодлака, ещё как-то можно было объяснить, то эта разрушительная ярость.

.. Нет, она точно не имела к этим зверям никакого отношения... Чёрт его знает теперь, что у меня там за родословная... Что-то я не припомню среди жителей моего района таких талантов, даже в те моменты, когда им было кого и за что ненавидеть ещё сильнее, чем мне. Благо, жизнь в нищете регулярно подкидывает такие случаи...

Про то, почему мой отец живёт не с нами, я никогда не задавал лишних вопросов.

У мамы и так была куча забот, чтобы ещё и от меня отбиваться. У остальных моих дворовых приятелей отцы вообще были редкостью. Пожалуй, удивительнее было бы, если б он у меня всё-таки был.

А то, как у меня появился младший брат — вообще отдельная история. В результате которой моя ненависть к зажравшимся барчукам, едва тлевшая всё детство, в итоге вспыхнула как факел на соседнем нефтеперерабатывающем предприятии...