Время орка

Атака не удалась. Первый же выпад орка наткнулся на лезвие кавалерийского клинка.

Сейчас Ош уже не мог понять, почему он решился на это безрассудство. Человек в синем плаще предупреждал, к чему приведёт схватка на мечах, но орк поступил по-своему. Непоколебимый внутренний голос отметал всякую возможность капитуляции. Он запрещал Ошу сдаваться, пускай это даже будет стоить ему жизни. Этот голос принадлежал Безымянному. Дух толкал его вперёд, в пропасть.

Ош яростно набросился на своего соперника, но каждый его удар либо рассекал воздух, либо приходился на меч Дюваля.

Человек будто насмехался над ним, позволяя атаковать себя. Наконец рыцарю наскучила эта забава. На Оша обрушился целый шквал сокрушительных, непредсказуемых ударов. Панически отступая, орк отбивался, как мог. Не успел он сообразить, как меч вылетел из его руки, а в плече вспыхнула острая боль.

Клинок Дюваля ударил в то самое место, где под повязкой скрывалась рана, нанесённая обломком копья Дрогнара. Тонкое, длинное лезвие прошло через плечо орка насквозь.

Из раны брызнула тёмная кровь, вместе с которой Оша покинули последние силы.

Надавив на меч, рыцарь заставил поверженного соперника опуститься на колени. Зрители, наблюдавшие за схваткой, затихли, в надежде уловить слова, произнесённые её участниками. Стража, охранявшая королевскую трибуну, пришла в полную боевую готовность, но не вмешивалась, уважая древний обычай.

– Это было глупо, друг мой, – произнёс холодный и надменный голос Дюваля. – Скажешь что-нибудь перед смертью?

Ош уже не слышал этих слов.

Он провалился в небытие, и в этот самый момент его безжизненно висящая левая рука со страшной скоростью метнулась вверх. Облачённая в кольчужную перчатку ладонь врезалась в подбородок Дюваля так, что рыцарь отлетел назад, невольно высвободив меч из плеча Оша.

Оправившись от неожиданности, Дюваль вновь попытался атаковать, но поверженный и израненный противник каким-то образом отразил его удар, сжимая свой меч в здоровой руке. Он поднялся с колен, как оживший памятник, как мертвец, в которого неведомая воля вновь вдохнула подобие жизни.

Теперь он двигался совершенно иначе. Такой опытный фехтовальщик, как Мэтью Дюваль, не мог не заметить этой перемены.

Её заметил не только он. Наблюдавший за поединком Адам сразу вспомнил безумный голубой глаз, уставившийся на него в шатре вивария. Он провёл достаточно боёв с Ошем, чтобы понять: сейчас телом орка управлял кто-то другой. Что-то другое.