Время орка

– Орки – это проклятые дети Мёртвых земель! Наше наказание за грехи предков! – страстно возразил Яков Орвис, но собравшиеся не обратили должного внимания на его проповедь.

– Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, – с восхищением сказал виварий.

Герцогиня продолжила, наградив его любезным кивком:

– Орки – это идея. Пока угроза их нападения нависает над людьми, они многое простят нам, но, если она исчезнет, народ может обратить свои взгляды на нас. Вам нужно такое внимание, милорды? Да и что они подумают о правителе, пожимающем руку орку?

– Я видел, как сир Гедеон сделал это, – вставил Дон-Кан.

– Он вроде бы не рассыпался в прах.

– Да о чём вы вообще говорите? – вновь возмутился первосвященник. – Дать оркам земли? Может быть, ещё и титулы? Это же грязные твари, оскверняющие землю!

– Достопочтенный Орвис, меня восхищает ваша порядочность и преданность долгу, – улыбнулся Дон-Кан. – Я скажу лишь одно: есть разница между обещанием дать что-либо и выполнением этого обещания. В конце концов, мы можем просто использовать орков, а там, глядишь, они и сгинут где-нибудь по пути…

Предложение главы гильдии купцов заставило собравшихся задуматься.

– А что делать с юношей? – спросил Пальтус Хилл, барабаня пальцами по столу. – Или достопочтенный Орвис и его предлагает предать огню?

– Его владения находятся где-то на севере Простора, не так ли? Древними забытое место. Сотни лиг от всего на свете.

Сказав это, Ирвиш Дон-Кан поднял глаза на грандиозную мозаику, украшавшую западную стену зала.

Набранное из камней разных оттенков изображение представляло собой карту королевских владений. Монументальное полотно, созданное мастерами-каменщиками, в полной мере передавало величие государства.

– Кажется, его мать – сестра покойной графини Ферро, – припомнила леди Редклиф.

– Его отец был лоялистом? – осведомился Джон Гарен, полагаясь на память герцогини.

– Нет, – возразила она, – лорд Олдри поддерживал притязания безумного графа.

Все собравшиеся понимали, что это говорило не в пользу юноши.

– От дурного семени не жди доброго племени, – хмуро проговорил Яков Орвис.

– Мы не будем судить сына по поступкам отца.

Это были первые слова, произнесённые королём за всё время заседания совета. За эту манеру слушать, а не говорить народ уже давно окрестил его Конрадом Молчаливым.

– Я полностью согласен с его величеством, – сказал сир Гарен. – Поступок этого юноши требует мужества. Конечно, я не отрицаю его вины, но в нём есть благородство.