Время орка

Если же вам близок дух приправленного магией Средневековья со всей его болью, грязью и кровью, то я рад приветствовать вас именно в таком мире. Мире Королевства лжи.

Два слова о семантике. В произведении могут встречаться реально существующие названия, имена и понятия. Совпадения эти неслучайны, однако я призываю вас не принимать их близко к сердцу. От начала и до конца эта книга – художественный вымысел автора – ни более ни менее.

Приятного чтения.

Часть I

Глава первая. Один

Мог ли ведать Бессмертный о последствиях своих деяний или же он был слепым орудием рока? Сегодня, оглядываясь назад, я представляю историю живым существом, разыгрывающим жестокую и загадочную партию чужими судьбами.

Каролина Тибальд. «Дневник памяти»

Хмурое, дождливое небо. Серое покрывало, не имеющее ни начала, ни конца. Небо – такое древнее и такое молодое.

Пахло потом, кровью и железом. Скверный запах.

«Так вот что такое смерть...» – подумал Ош.

Рано или поздно о ней задумывались все. Даже орки.

Тусклый свет, пробивающийся через свинцовую пелену туч, заставил Оша болезненно щурить янтарно-жёлтые глаза.

Он попробовал пошевелиться. Тело тут же отозвалось вспышкой мучительной боли. Орк понял, что всё ещё жив. Немного воодушевившись, Ош попытался двинуть ногами, но обнаружил, что не может. Сверху на них давило что-то тяжёлое и мягкое.

Ош приподнял лысую ушастую голову. Сероватую, в тёмную крапинку кожу покрыла холодная испарина. Взгляду предстала тревожная картина.

Впереди высилась огромная куча из тел его безнадёжно мёртвых сородичей.

Страшный курган нависал над орком. Вороны уже начали слетаться на запах смерти, и теперь повсюду раздавалось их мерзкое дребезжащее карканье. Проклятые птицы словно предвкушали обильное угощение.

Впрочем, больше всего пугало другое – перед глазами маячила длинная, тонкая и удивительно прямая палка. Её украшенный перьями конец был обращён к небу... Это было древко стрелы.

«Да, стрелы, торчащей из моей груди...» – неожиданно равнодушно подумал Ош, глядя на полосатое оперение, некогда принадлежавшее какой-то хищной птице.

Внутри орки мало чем отличались от людей. Ош знал об этом. В их груди билось почти такое же сердце. И сердце это, как казалось орку, должна была пронзить проклятая стрела. Рана была смертельной, но, по какой-то непостижимой причине, орк всё ещё оставался среди живых.

Из несвязных мыслей Оша вырвал голос, приближавшийся откуда-то справа. Он определённо принадлежал человеку.