Время орка

Будучи однажды твердыней мятежного вождя Олофа Одноглазого, место сие стало невольным пристанищем душегубов и лиходеев, кои трудятся там во искупление своей вины пред Серым Престолом и всяким добрым человеком.

«Географика». Раздел «Земли и народы Севера»

Идти было неудобно. Плотно стискивая запястье, отполированная поколениями узников сталь снова и снова дёргала правую руку, как длинная марионеточная нить. Всякий раз, когда наступал банный день, охранники выводили заключённых из тоннелей, сковывая вместе по двое, трое или даже четверо, в зависимости от того, сколько человек работало в штреке.

Раньше Эдуард совершал эту прогулку с Хэнком, но теперь его напарником был Ярви. Тщетно пытаясь изобразить спокойствие, вор то и дело бросал на окружающих опасливые взгляды. Эдуард и сам порядком нервничал, но маска невозмутимости удавалась ему куда лучше. Сказывалось аристократическое воспитание.

За последние несколько недель, проведённых вместе, им удалось если не подружиться, то, во всяком случае, найти общий язык.

Как обычно, они трудились, зарабатывая свой жалкий паёк. Как обычно, вгрызались в толщу горы, всякую минуту ожидая обвала, готового превратить их штрек в братскую могилу. Однако было и кое-что ещё. То, чего Эдуард раньше никогда не делал. Они готовились к побегу.

И вот заветный день настал.

Снова и снова Эдуард прокручивал в памяти то, что говорил ему Ярви. Снова и снова сомневался в тех обрывочных сведениях, которые тот получил когда-то от старого полубезумного сокамерника.

Чем ближе к поверхности, тем свежее и прохладнее становился воздух в тоннеле. Эдуард глубоко вдохнул, задумавшись о том, будут ли действительно полезны те тренировки, которыми они занимались в своём штреке.

– Там, наверное, уже зима… – уныло предположил один из каторжников, седовласый старик с длинной свалявшейся бородой.

– Там всегда зима, – сказал ему другой заключённый с физиономией серой и угрюмой, как кусок горной породы.

В живой цепочке узников раздавались приглушённые переговоры, то и дело прерываемые руганью охранников, призывавших соблюдать безмолвие. Наконец, после очередного поворота, когда их колонна поравнялась с другой, такой же, впереди показалось пятнышко света.

Глаз безошибочно отличил его от мертвенного сияния светочей. Это был свет солнца.