Время орка

Дядюшка. Она всегда звала его так, с того самого рокового дня, когда копьё Ван Дейка пронзило варга, жадно вцепившегося в хрупкое девичье тельце. Он помнил всё случившееся так, словно это было вчера.

Бегущий на крик помощник провинциального ловчего видит в чаще двоих перепуганных господских детей. Они в ужасе. Перед ними высится огромный чёрный варг. Свирепый, безжалостный зверь. Ван Дейку не успеть, и он это знает. Гудя от напряжения, рука вскидывает копьё, готовясь к одному отчаянному броску. Зверь кидается на детей…

Из пучин памяти в реальный мир рыцаря вернуло нежное прикосновение тёплой руки, ложащейся на обветренную щеку.

– Поднимитесь, добрый сир, прошу вас. 

Ван Дейк встал. Каролина отчаянно обняла своего защитника, уткнувшись головой в его грудь. Её сотрясали сдавленные рыдания.

– Они будут смеяться, – всхлипывала она, – будут показывать на меня пальцем.

– Будут, – мрачно подтвердил рыцарь, не в силах обманывать её.

Ван Дейк снял перчатку и опустил руку на голову девочки.

Он гладил её светлые, вьющиеся волосы с осторожностью человека, берущего в руки живую бабочку. В такие моменты в голове сами собой возникали сомнения. Достоин ли он этого? Достоин ли он её тепла? Он чувствовал себя презренным лжецом.

– Пообещайте, пообещайте мне, дядюшка, что вы отправитесь со мной.

К горлу Ван Дейка подступил предательский комок.

– Неужели вы думали, моя леди, что я отпущу вас в это путешествие одну? – улыбнулся лесной рыцарь.

Глава тринадцатая. Паутина

Удивительно, как много в мире разных людей.

Есть, например, мудрецы, такие как я. Есть факелы. Сгорая, они освещают путь другим. Есть крепости. Они служат и защищают. Есть люди-пустыни и люди-леса. Перечислить всех я бессилен. Однако скажу еще, что меж прочих есть самое опасное воплощение. Люди-пауки. Ведомые голодом, они плетут свои сети под покровом мрака и тайны. Горе тем, кто попадает в них.

«Записки скитальца»

Женщина, облачённая в красный траур, вошла в храм Наследия, когда солнце было уже в зените.

Любой, кто увидел бы лицо этой плакальщицы, не смог бы сдержать удивления оттого, что встретил её здесь. Однако непроницаемая вуаль цвета крови надёжно хранила тайну её личности.

Прихожан было мало. Опустившись на колени перед величественным барельефом главного нефа, она смиренно сложила ладони в молитвенном жесте. Скульптурная композиция изображала священную сцену, в которой бесконечно могущественные Древние передавали мир в руки людей.