Долина Студеного Пика

Эта мысль пробегает в башке до того, как нога останавливает свое движение после удара по твари. Потому я не замедляюсь. Немного прокручиваюсь вокруг оси и, продолжая движение ногой, пробиваю ей по стене.

– Аааа! – восклицаю я от боли, что прострелила конечность. Это при том, что основной удар пришелся на грызуна.

Тот, сдавлено пискнув, никак не хочет отцепляться.

Чтобы не упасть, опираюсь руками о стену.

– Не хочешь отпускать – заставлю! – с этими словами, я снова луплю ногой с живым грузом об стену.

Мне больно, но плевать. Эта тварь сдохнет!

Новая вспышка боли сопровождается легким, еле слышимым хрустом. Надеюсь это не мои кости.

Снова замахиваюсь…

Краказюбр на этот раз соскакивает. Видимо, не рад очень близкими отношениям со стеной. Но это его не спасает. Я успеваю чуть изменить траекторию ноги. И достаю его.

Грызун с писком отлетает в соседнюю стену.

Прыгаю следом, занося над ним каменный кинжал. Сейчас точно проткну насквозь.

Удар!

Хрясть!

Тварь отпрыгивает, а мое оружие, встретившись с жесткой каменной поверхностью, разлетается на осколки.

– Сука!

– Шшшшш! – как-то обрадованно издает краказюбр и готовится к прыжку.

Почуяв нехорошее, ныряю рыбкой в сторону. Моб пролетает, выпустив щупальца вперед, в том месте, где до этого была моя голова.

Кувыркнувшись при приземлении (кувыркаться по каменной поверхности – те еще ощущения), пытаюсь придумать, чем мне теперь отбиваться.

Швыряю в противника первой попавшейся под руку частью сломанного ящика.

Гаденыш отскакивает и остается невредим. И теперь с шипением бросается на меня. А еще, мне кажется или нет, я слышу чьи-то голоса. Но в данный момент они не особо волнуют. А вот оскалившая мелкую зубастую пасть уродливая крыса – очень даже.

Под руку больше ничего не попадается. И я лезу в инвентарь (он же – пространственный карман). И достаю грубую бутыль из камня. Хватаю за кожаные ремешки и, разворачиваясь к противнику, бью наотмашь летящего в меня краказюбра.

Банг!

Попал!

Обмякшая тушка совершает красивый полет, сначала взлетая к потолку, а затем, шлепаясь вниз.

Щупальца гада грациозно развиваются в воздухе.

Тут же подбегаю к лежащему на полу краказюбру. И с размаху опускаю на него бутыль.

Похожая на шар для боулинга посудина выдерживает удар. А тельце грызуна нет. Оно выглядит как меховой шарик, наполненный желе, что расплылся по камню и отдыхает, откинув лапки в разные стороны.

Но этот гад еще почему-то жив.