Том 1. Иномирец

— Я давно так не веселился, но нам пора заканчивать!

Он хищно, точно как зверь, улыбнулся.

Замечаю как формируется какое-то огромное заклинание огня. Он собирается закончить все этим ударом? Что ж... Ладно… Сыграем в твою игру.

Выпускаю весь водород из кольца. Этого хватит, чтобы стереть даже воспоминания о каком нибудь не особо крупном поселке. Вижу активацию его заклинания и поджигаю водород.

Ирион:

— Быстро поднимайте второй барьер!

Вверх устремляется цилиндрообразная энергетическая стена поддерживаемая всеми магами в том числе и мной.

Купол над ареной с громким звоном разбился вдребезги выпуская наружу огромный огненный столб. Они там хоть живы оба?

Макс:

Чудовищный жар, внешний слой брони плавится. Печати уже не справляются, а я ведь в вакууме. Чувствую, как кожа прикипает к металлу. Как же больно…

Внезапно чувствую мягкую прохладу. Печати стали сильнее? Нет, бред. Это жар снаружи спадает. Каким-то чудом я ещё в сознании…

Стою по голень в жидком стекле. И вижу как маги воды и воздуха пытаются остудить всю эту массу.

В мою сторону бегут несколько магов.

Вокруг тьма начинает сгущаться, а глаза открывать все трудней. Приплыл, черт возьми…

Глава 22. На вольные хлеба

1

— Булат прием, что видишь? — раздался в рации голос Беркута.

— Это Булат, вижу двоих в гнезде на крыше. Ещё один с пулеметом на козырьке. — отвечаю, сжимая рукоять верного ВСС.

— Это Якут, вижу троих у главного входа, беру на себя.

— Это Хруст, вижу троих у входа, их видит Якут. Еще один у задней стены, беру на себя.

— Это Булат, беру на себя снайперов.

— Это Беркут, беру на себя пулемётчика. Потом прикрою Якута, работаем тихо. Ну, с богом.

Глубокий вдох, жду три секунды. Стреляю.

Пораженный дозвуковым 9x39 бронебойным патроном винтореза, первым падает ИГИЛовец у задней стены, где Хруст уже прирезал своего.

Второй начал оборачиваться и тоже схлопотал пулю, оставшись на крыше.

— Это Булат, у меня минус два.

— Это Хруст у меня минус один.

— Это Беркут, у нас минус четыре, пока все тихо.

— Принял.

— Булат, тоже двигай к черному входу, прикроешь Хруста.

— Принял.

Быстро спускаюсь с пригорка, поросшего сухим кустарником, и тихо, по слепым зонам окон, иду к зданию старой метеостанции заброшенного аэропорта, стоящего в сирийской степи. Холодный ветер пробивается в швы экипировки, въедаясь в кожу. Прохожу вдоль обшарпанной кирпичной стены.

— Хруст на связи. У черного входа чисто, был небольшой геморрой, но обошлось.