Дворянство

— Голос его, да и родной отец, по-твоему, что, не узнал бы сына?

— Ярик, — Кактус грациозным прыжком с первого раза залез на стол, принюхался к кофе и, скривив свою мордашку, язвительно продолжил: — Три в одном? Ты серьёзно?

— Почему нет?! — пожал я плечами.

— Хорош свой желудок дрянью портить. Уж лучше бы сварил нормальное кофе, чем эту муть пить!

Собственно говоря, я же ему не предлагал? Что ему и объяснил. Но нарвался ещё на порцию «непонимания».

— А твой друг всё же был там, — покачав мордой, произнёс кот. — И что ему мешает стать владельцем симбионта, как это было с тобой? Не думал о таком варианте?

— Разве подобное настолько частое явление? — скептически посмотрел я на него.

— Ну, с тобой же вышло, — фыркнул он. — Думаешь, с другим подобная ситуация не могла повториться? Всё же вероятность этого не нулевая и после произошедшего с нами я теперь даже не знаю, что и думать.

Я на подобное лишь отмахнулся. Кактус не в настроении после моей утренней ноги по его брюху. И в своей старческой манере просто ворчит.

Правда, последнее сравнение было слишком... громким в моей голове, на что кот ударил меня лапой (хорошо хоть без когтей) и поплёлся в коридор. Там он в ленивой манере задрал лапу и демонстративно начал вылизываться.

***

Дом Валентины Павловны — бабушки Вадима, находился практически на отшибе города в частном секторе. Он представлял собой старенькое, но крепко одноэтажное здание, с красной крышей и старым, ветхим забором. Ничего такого примечательного в нём не было на первый взгляд, но вот внутри.

..

Внутренняя отделка дома пахла идеальными, белыми стенами, ровным паркетом и идеальной чистотой. О своей обители бабушка моего друга заботилась чуть ли не маниакально, не покладая рук и больной спины. И раньше я был здесь частым гостем, так как с рыжим мы были не разлей вода с самой школы.

Только вот сегодня меня встретила не добродушная улыбка Валентины Павловны, а сам Василий Петрович, собственной персоной. На мужика, который до сих пор мог дать форму многим молодым, было жалко смотреть.

Болезненная бледность, обвисшие веки и несколько новых, как мне показалась, седых волосинок на висках. Он стоял на трясущихся ногах и, желая хоть как-то скрыть своё бессилие, облокачивался на край двери.

— Василий Сергеевич, — я протянул руку, сощурившись. — С вами всё в порядке?

Мужчина натянул слабую улыбку и пробубнил, мол, все в порядке, просто не спал. Но всё звучало как-то невнятно.

С одной стороны, после произошедшего его можно было понять.