Эхо Древних

Но то, что дахейцы, мунгоны и прочие черномордые питаются человечиной – факт. Поверьте опыту порубежника.

- Так вот почему вещей не брали… - прохрипел Пархим. Потом вздернулся, лицо пошло красными пятнами. – Нужно догнать сволочей, отбить наших!

Кабай глянул на него, прищурившись одним глазом, хмыкнул.

- Для того и сколотили отряд, - Томша ободряюще потрепал Пархима по плечу, - чтоб своих не давать в обиду, вызволять пленных, и повсюду…

- …бить врага! – закончил за него Шнырь.

- Да, верно. Но не просто бить, а исподтишка.

Пока не накопим достаточно сил, чтоб ударить по-настоящему, нужно прятаться, сохранять осторожность. Так что держись, Пархим. Своих не бросим, но и бежать вперёд, сломя голову, нельзя. Так ты никому не поможешь.

- Ладно, хватит базарить, - прервал Кабай. – Раз хотите спешить, то пора выдвигаться.

- На ночь глядя? – удивился кто-то. – В лесу-то совсем темно, впору глаза на ветке оставить.

- Ночь – лучшее время для партизана. Привыкай. А к рассвету как раз в Штыряках будем.

Глянем, остался ли там кто или всё так же, как здесь.

- А с бабкой больной что делать?

- А что ты хочешь с ней делать? Жениться? Или с собой на плечах потащишь? Ничего не делать, пусть лежит. Это не худшая смерть – хотя бы в собственной кровати помрёт.

Глава 28. Каратели лютуют

Место для наблюдения выбирал Шмель. Хоть он был не единственным штыряковцем в отряде, но уже обладал каким-никаким авторитетом среди мужиков, да и сотник его выделял среди прочих.

А место действительно было хорошее – возвышавшееся на лесистом пригорке развесистое дерево с густой кроной.

Не одинокое у всех на виду, конечно же, а одно из многих. Притом стоящее так, чтоб другие деревья не заслоняли обзор, а гуща темно-зеленой листвы, с вкраплениями осенней желтизны, надежно укрывала разведчика.

На широких и толстых сучьях разместилось трое – Кабай, Томша и сам Шмель. Остальные прятались внизу в траве. Вряд ли могли что-то разглядеть, просто ожидали, что скажет начальство. Потому Шмель с высокомерным удовольствием иногда поплевывал вниз, строя из себя одного из командиров.

Деревня впереди действительно развернулась как на ладони. Видны были и хаты, и центральная площадь, и новое сооружение из валунов, на том месте, где раньше стояла имперская молельня.

Время выбрали самое правильное – предрассветные сумерки, пока солнце не взошло, а небо окрашивал мягкий голубой свет Лима. Казалось бы, входи в деревню и делай, что хочешь – все будут дрыхнуть.